— Освежить память никогда нелишне, к тому же все равно делать нечего. Не гонки же устраивать.
Он с сомнением покосился на свою лошадь, которая, к счастью, отличалась кротким нравом и беспрекословно выполняла приказы всадника.
«Проклятая тварь», — подумал мастер меча. — «И какому идиоту пришло в голову завозить вас в Семь королевств?»
Он знал, что несправедлив к животному, которое, в целом-то, ничего плохого не делало, более того, позволяло заметно сократить время в пути. Да и не так сильно они бросались в глаза — на троицу всадников поглядывали, но не более того. Причем не факт, что внимание людей привлекали животные, скорее уж — Тишайя. Эта невероятно красивая женщина просто не могла остаться незамеченной.
— Так чего, Тиша?
— Ладно, — сдалась она. — Расскажу.
Все началось с того, что у одного трактирщика не было сыновей. Он страстно желал наследника, но жена дарила лишь девочек. До совершеннолетия дожили пять дочерей из девяти, и Тишайя оказалась самой младшей. Детство у нее выдалось веселым и счастливым — любимая папина дочка получала все, чего желала, а хотела она, как ни странно, фехтовать.
Серебряная Молния уже и не помнила, откуда в ней проснулась страсть к размахиванию острыми железками, наверное, будучи совсем крошечной, увидела какого-нибудь бойца за работой. Война Семерых прошла мимо города, а потому она не хлебнула лиха, как многие другие, и продолжала грезить схватками.
Отец, несмотря на ворчание матери, сначала купил дочке тренировочный меч, а затем пристроил ее в местную школу, которой заведовал его приятель — старый наемник, ушедший на покой. И тут выяснилось неожиданное — хрупкая восьмилетняя девочка, которую, казалось, можно перешибить плевком, родилась прирожденным бойцом.
Скорость, точность, координация — все это у нее было от природы, а то, чего не хватало, Тишайя добирала упорством. Тренировалась, пока кожа на руках не покрывалась кровавыми волдырями, а ноги не подкашивались от усталости, после чего поднималась и продолжала отрабатывать удары!
К тринадцати годам — времени, когда девочек начинают интересовать молодые люди, и многие из них венчаются, — она была сильнейшей из учеников своей школы. На диковинку приезжали посмотреть воины из других городов, которые брали своих воспитанников для тренировочных схваток. И Тишайя неизменно выходила победительницей из каждого боя, что, естественно, лишь раздувало славу гениального ребенка и привлекало новых людей.
В пятнадцать Тишайя убила первого человека. Вместе с сестрами она пошла за ягодами и в лесу на них набросился мужчина, намерения которого не оставляли ни малейших сомнений. К счастью, девочка никогда не расставалась с ножом. Не бог весть какое оружие, но и его хватило с лихвой — несостоявшийся насильник получил удар точно в сонную артерию. Его ноги по инерции сделали несколько шагов, и лишь после этого тело решило, что пора завершать земные дела.
Тишайя до сих пор могла в деталях воспроизвести каждое мгновение того страшного дня. Вот из кустов выскакивает заросший и отощавший оборванец с топором в руке. Вот он хватает за косу Вилайю — статную красавицу семнадцати лет от роду. Вот сестры начинают кричать, а Вилайя — обреченно отбиваться, обливаясь слезами и умоляя пощадить ее. А вот сама Тишайя выхватывает нож и делает то, чему училась все эти годы: сокращение дистанции, уход от возможной атаки и удар!
Кровь даже не брызнула — она ударила тугой струей, окатив обеих сестер с головы до ног. Вилайя потеряла сознание, Тишайя же лишь утерла глаза тыльной стороной ладони и приготовилась схватиться с дружками странного бродяги, если те появятся.
С этого дня она поняла, что не хочет ничего другого, кроме сражений. Отец принял это ее желание без вопросов. Мать же, до последнего надеявшаяся, что мужское занятие дочери — всего лишь увлечение, которое со временем пройдет, устроила истерику, совершенно непонятную молоденькой воительнице, заявив, что та должна тотчас выкинуть меч и выйти замуж.
Будь Тишайя постарше, она смогла бы успокоить мать, договориться с ней и понять, что эта немолодая уже и повидавшая всякое женщина просто хочет защитить девочку, что она напугана произошедшим и сбита с толку… Но что могла знать и понимать соплячка, опьяненная силой и могуществом? Она насмерть разругалась с матерью, собрала вещи и ушла из родного дома для того, чтобы отправиться в погоню за известностью.
И девушка не пошла, а побежала! Слава о непобедимой и прекрасной воительнице разнеслась по городам и весям. Графы и герцоги приглашали ее в свою свиту, именитые мечники бросали вызов или предлагали любовь. Последнее она иногда принимала, от первого отказывалась.
Когда двадцатидвухлетняя Тишайя впервые встретила Антэрна, она, в общем-то, оставалась все тем же ребенком, порядком испорченным к тому же. И даже то, что Антэрн оказался первым противником, способным одолеть ее, да еще, не получив при этом ни царапины, ничуть не прибавило Серебряной Молнии ума. Странный молодой человек, выспрашивающий про какого-то Дракона, не заинтересовал ее, купающуюся в море обожания, сопровождаемую многочисленными друзьями и поклонниками, наслаждающуюся своей великолепной взрослой жизнью. Воительнице понравилось его умение махать мечом, но не более того. А так как бродяга не пожелал войти в свиту восторженных воздыхателей, то очень скоро Тишайя выбросила его из головы.
Все закончилось довольно прозаично.
Во время пьянки Тишайя повздорила с одним из Красных Псов, высказала все, что думает о воине по прозвищу Овчарка — их лидере, а затем покалечила оппонента.
Красные Псы узнали об этом и затаили злобу. Они понимали, что сильнейшая женщина-воин Семи Королевств не по зубам никому из группы. Если, конечно же, драться один на один.
Именно поэтому честной схватки не было — наемники подкараулили ее одной безлунной ночью. Тишайя тогда изрядно набралась — она вообще пристрастилась к вину — а потому вместо того, чтобы поступить разумно и сбежать, она ввязалась в драку. Убила двоих или троих, но остальные взяли числом, оставив истекающую кровью поверженную воительницу умирать в сточной канаве.
Тишайя не помнила, кто ее извлек оттуда, отмыл и обработал раны, которых, кстати, оказалось много — одной рукой дело не ограничилось. Но когда она пришла в себя, первое, что Серебряная Молния увидела — это лицо Антэрна. Спокойное и непроницаемое, как при их первой встрече. Он сидел на стуле рядом с ее кроватью и сосредоточенно читал книгу.
От этого странного воина Тишайя и узнала, что все друзья и поклонники, едва услышав о поражении своей непобедимой героини, разбежались, растащив заодно все, что только смогли. После этого он безжалостно сообщил, что левая рука Серебряной Молнии мертва и та никогда не сможет взять в нее ничего, тяжелее ложки, да и то, если очень, ну просто очень сильно повезет.
Но самое страшное ждало впереди, когда Тишайя, по праву гордившаяся своей редкой красотой смогла — в сопровождении сиделки — подойти к зеркалу.
Тело, за обладание которым мужчины готовы были рвать друг друга зубами, теперь уродовали багровые, дышащие жаром и истекающие гноем рубцы. Один — кривой от левой груди и до ключицы. Второй — ровный, горизонтальный, идущий через плоский животик. К этому добавилась изуродованная рука и многочисленные синяки, ссадины и порезы.
Умом она понимала, что если удастся выкарабкаться, то раны заживут, оставив шрамы, синяки сойдут, а порезы со ссадинами — так это вообще ерунда. Но то ум.
Тишайя до сих пор не могла понять, каким образом Антэрн узнал о том, что она собиралась сделать, и ворвался в комнату за несколько мгновений до того, как трясущаяся от лихорадки и дико ревущая женщина пронзила себе сердце кинжалом. Мечей у нее не осталось, Псы забрали их в качестве трофея.
Антэрн не только перехватил руку, готовую прервать непутевую жизнь, но и сумел успокоить, найти нужные слова. Он предложил сделку: если в течение месяцев, что потребуются Тишайе для восстановления, он не вернет мечи, то та вольна распоряжаться своей судьбой, как пожелает. В противном случае она поклянется, именем отца и матери, что найдет в себе силы остаться в этом мире.
Именно этого Тишайе и не хватало — человека, который не отвернулся и остался рядом, хотя, в общем-то, делать ему этого было совершенно незачем. И пусть на словах ее ответ вышел резким и грубым, в душе девушка благословляла странного воина. И он это понял.