СССР: от сталинского восстановления к горбачевской перестройке. Вторая половина 1940-х – первая половина 1980-х гг.: читать начало книги онлайн

В постсоветской историографии уделяется серьезное внимание изучению проблем холодной войны, особенно ее начального этапа[3]. Эти работы, написанные на основе привлечения большого количества ранее неизвестных документов, серьезно расширили представление о начальном этапе холодной войны. В публикациях этого периода делается вывод о возникновении новой истории холодной войны[4]. Российские исследователи отошли от традиционных взглядов, которые были господствующими в советской историографии, когда безусловным виновником в развязывании холодной войны выступали США. Новизна отечественной новой концепции «холодной войны», особенно 1990-х гг., заключается в том, что ответственность за ее возникновение возлагается в равной степени на обе стороны — и США и СССР, а на последний, возможно, даже большую ответственность.

Вольно или невольно, но подобное смещение акцентов в одну сторону способствует формированию одностороннего, или даже неправильного представления о причинах возникновения холодной войны и ее главных инициаторах. Историк С. Г. Кара-Мурза совершенно резонно заметил, что «за годы перестройки нас убедили, что „холодная война“ была порождена угрозой экспансии со стороны СССР, который якобы стремился к мировому господству. Это — недавний миф, в послевоенные годы никто из серьезных людей в него не верил. Выбор между войной и миром был сделан именно на Западе»[5].

Российский историк В. Л. Мальков считает возникновение холодной войны закономерным результатом процесса усиления США в середине XX века. Он подчеркивает, что основанное на огромной мощи особое сугубо американоцентричное видение мира вызрело в американской элите США в конце Второй мировой войны. США стали добиваться признания универсального характера американских ценностей и институтов[6].

Американские исследователи также отмечают, что к концу Второй мировой войны в США верх взяла «имперская концепция о том, что XX век должен стать „Американским веком“»[7]. Подобные рассуждения разделяет и российский американист В. В. Согрин: «В период войны США уверовали, что после победы суждено утвердиться „Американскому веку“, а американские ценности должны быть восприняты миром в целом… Политический класс США принял стратегию утверждения „Американского века“ посредством создания лидерства Вашингтона в военно-политических блоках и международных организациях»[8].

Вопрос о том, кто стал главным инициатором холодной войны, является ключевым. Ответ на него требует выявления реального социально-экономического положения СССР и США, сложившегося к моменту окончания Второй мировой войны и мотивов, которыми они руководствовались в своей политике.

Ко времени окончания войны в экономических потенциалах этих двух стран возникло огромное неравенство. Конечно, и перед войной существовали серьезные диспропорции во всех областях экономики в пользу США. Но в ходе войны эти диспропорции еще больше увеличились. В Америке в годы войны произошел громадный рост промышленного производства: почти в два с половиной раза. Без учета СССР, промышленность США производила больше, чем весь остальной мир вместе взятый. Они производили 50 % мирового объема товаров и услуг[9]. В СССР положение было совсем другим. Итальянский историк Джузеппе Боффа сделал вывод о том, что контраст между американскими условиями жизни и той отчаянной нищетой, в которой жил советский народ, был глубочайшим[10]. У него же также обнаруживаем, что продукция советской черной металлургии составляла 16–18 % от американского уровня. Производство химической промышленности в Соединенных Штатах было выше, чем в СССР, в 10–20 раз; производство текстильной промышленности — в 6–13 раз; Соотношение между промышленностью двух стран может быть выражено как 5:1. Положение в советской деревне также было катастрофическим[11]. Историки отмечают, что наша страна была вынуждена вступить в соревнование с потенциальным противником, уступая ему по экономическим возможностям в 68 раз[12]. В ходе войны у американцев был создан мощный военно-промышленный комплекс, который после войны был сохранен и стал быстро модернизироваться на новой технологической основе.

Огромное экономическое превосходство Америки над Советским Союзом дополнялось еще и военным превосходством: они стали монопольными обладателями атомного оружия. Сложность положения, в котором оказался СССР после завершения войны, отмечает даже Генри Киссинджер. «В 1945 году, — пишет он, — Советский Союз, ослабленный потерей десятков миллионов жизней и опустошением трети своей территории, очутился лицом к лицу с непострадавшей от войны Америкой, обладающей атомной монополией»[13].

Кроме того, США находились в гораздо более благоприятном геополитическом положении, чем Советский Союз. Они в то время могли рассчитывать на полную безопасность, так как их территория была недосягаема, даже если бы СССР имел атомную бомбу. У него, как известно, не было средств доставки, и в США считали, что он не сможет создать эти средства в ближайшем будущем. Напротив, безопасность СССР была другой: он был уязвим со стороны США. Америка могла доставить атомное оружие до целей в СССР. В Европе были расположены американские бомбардировщики дальнего действия. В 1949 году в непосредственной близости от границ СССР и его союзников насчитывалось более 300 американских баз.

Неравенство сил между двумя странами было огромным, и это американская администрация ясно осознавала. Президент Трумэн говорил: «Мы вышли из этой войны как самая мощная в мире держава, возможно, самая могущественная в человеческой истории». И следует с ним согласиться в том, что в этих словах не было никакого преувеличения. Он сказал то, что было в реальности. А Черчилль еще до окончания второй мировой войны в частной беседе с бывшим послом США в Москве Авереллом Гарриманом высказался четко и вполне определенно: «Центом власти является Вашингтон». Это были не просто слова. Это было признание лидирующей роли США западным миром. В самой Америке в этом превосходстве также не сомневались. «В США господствовало всеобщее убеждение, — пишет Дж. Боффа, — в превосходстве своей страны над всеми другими. Все были согласны не только с амбициозной целью руководить миром, но даже со стремлением, выраженным в еще более сильной формулировке — „перестроить по образцу и подобию Соединенных Штатов“»[14].

Из выше приведенных данных мы видим, что экономическое положение СССР и США было различным. Если первый вышел из войны победителем, но обескровленным и с глубоко деформированной экономикой, то США — могущественной в экономическом и военном отношении державой. К тому же у них не было таких проблем после войны как у Советского Союза: восстанавливать тысячи предприятий, школ, больниц, сел, деревень, дорог и т. д.

В историографии дискуссионным является вопрос о времени возникновения холодной войны. Трудность заключается в том, что она началась медленно и постепенно, и ее никто никому не объявлял[15].

Признаки серьезной конфронтации между союзниками возникли еще на завершающем этапе второй мировой войны, то есть когда антигитлеровская коалиция еще существовала. Это главным образом было связано с приходом к власти после смерти Франклина Рузвельта (12 апреля 1945 г.) — Гарри Трумэна. Преемник Рузвельта поставил под сомнение полезность любых соглашений с Москвой. «Это (советско-американское сотрудничество — М. П.) нужно ломать сейчас или никогда…» — заявил он. Трумэн полагал, что «русские только мешают США и последние вполне обойдутся без взаимопонимания с СССР»[16]. Вскоре после смерти Рузвельта в Вашингтоне состоялась встреча Молотова с Трумэном, в ходе которой советский министр иностранных дел подвергся холодному душу, прежде всего, по польскому вопросу[17].

Менее чем через месяц, в мае 1945 года без каких — либо объяснений, американская сторона также прекратила поставки в СССР по ленд-лизу. 12 мая в ноте заместителя госсекретаря США Грю говорилось, что «отгрузка поставок согласно ныне действующей программе по ленд-лизу для СССР будет немедленно видоизменена с учетом конца организованных военных действий в Европе». Во исполнение этого решения была отдана команда не только на прекращение погрузок товаров по ленд-лизу, но и о возвращении судов, находящихся в пути в порты в СССР и даже подошедших к его берегам. Для советского руководства это было полной неожиданностью[18]. Однако просить США о продолжении таких поставок оно не стало. Более того, в шифровке Молотова послу в Вашингтоне критиковалась позиция представителя Амторга, пытавшегося протестовать перед американскими официальными лицами: «Скажите т. Ермину, чтобы он не клянчил перед американскими властями насчет поставок и не высовывался вперед со своими жалкими протестами. Если США хотят прекратить поставки, тем хуже для них»[19].

Весьма показательными являются также слова Дж. Кеннана, американского дипломата, сотрудника посольства США в Москве, зафиксированные английским журналистом Ральфом Паркером. Свои откровения Кеннан делал 9 мая 1945 года, когда миллионы москвичей устроили ликование по поводу победы над Германией. Паркер описывает ситуацию так: «Он стоял у закрытого окна так, чтобы его не было видно, чуть отодвинув длинную портьеру. Он молча наблюдал за толпой ликующих людей, по праву гордившихся своей страной, армией и их вождем-генералиссимусом. Я заметил на лице Кеннана странно-раздраженное выражение. Бросив последний взгляд на людей, он, отойдя от окна, злобно сказал: „Ликуют. Они думают, что война кончилась. А она только начинается!“»[20].

В те же майские дни в госдепартаменте США даже ставился вопрос о том, стоит ли президенту Трумэну брать на себя обязательства, данные Рузвельтом на Ялтинской конференции. Речь шла о ялтинских соглашениях по Дальнему Востоку, касающихся Советского Союза[21].

Подозрительность и напряженность в отношениях между СССР и США серьезно возросла после атомной бомбардировки 6 и 9 августа 1945 года двух японских городов Хиросимы и Нагасаки. Это было сделано в полной тайне от своего союзника. В зарубежной и отечественной историографии подавляющее большинство историков считает, что военной необходимости в применении атомного оружия не было. Это понимали и сами американские политики. Ну почему же они тогда пошли на такой варварский акт? Как позднее признавался Госсекретарь США Джеймс Бирнс, применение Соединенными Штатами атомных бомб против Японии было необходимо для того, чтобы «сделать Россию более сговорчивой в Европе» или, по выражению Г. Трумэна, «найти управу на этих русских».

Озабоченность по поводу ухудшавшихся дружественных отношений высказал генерал Дуайт Эйзенхауэр, который по приглашению маршала Г. К. Жукова находился в те дни в Москве. В атомной бомбардировке Японии он увидел непосредственную угрозу отношениям между Россией и США. В советской столице он был принят очень тепло, имел встречи со Сталиным и даже во время спортивного парада на Красной площади 12 августа 1945 года находился вместе с советскими руководителями на Мавзолее Ленина, что было, как заметил биограф Эйзенхауэра Амброз Стивен, «уникальной честью для нерусского не коммуниста»[22]. Корреспонденту газеты «Нью-Йорк таймс» в те дни генерал сказал, что чувствовал везде «атмосферу искреннего гостеприимства»[23]. Он также отметил, что «до использования атомной бомбы я был уверен, что сможем сохранить мир с Россией. Теперь не знаю. Я надеялся, что в этой войне атомная бомба не будет использована… Люди повсюду испуганы и обеспокоены. Опять все почувствовали беспокойство»[24].

После капитуляции Японии не минуло и двух недель как стратеги Комитета начальников штабов (КНШ) принялись за разработку новой «Стратегической концепции и плана использования вооруженных сил США», исходившей из того, что «единственной ведущей державой, с которой США могут войти в конфликт, неразрешимый в рамках ООН, является СССР». Выдвинутая в этом документе «Стратегическая концепция разгрома России» стала быстро обретать очертания конкретных военных планов: уже в сентябре 1945 г. был разработан первый из таких планов, предусматривавший стратегические бомбардировки 20 крупнейших советских городов с использованием атомного оружия[25].

Однако еще до этого плана, в апреле — мае 1945 года британский союзник СССР разработал с участием представителей США, план войны против Советского Союза под кодовым названием «Немыслимое». Об этом мировая общественность узнала только в 1998 году, когда Государственный архив Великобритании опубликовал эти документы.

В документе общеполитическая цель войны была определена следующим образом: навязать русским (так в тексте — М. П.) волю Соединенных Штатов и Британской империи[26]. Этот план предусматривал навязывание России тотальной войны, оккупацию ее территории, чтобы свести военный потенциал страны до уровня, при котором дальнейшее сопротивление русских становится невозможным[27].

«Трумэновскому руководству, — пишет известный российский историк А. И. Уткин, — требовалось более или менее убедительное объяснение своей враждебности к вчерашнему союзнику. Вдохновители американской внешней политики искали необходимое идейное основание для пересмотра всех вырабатывавшихся в ходе военного сотрудничества форм американо-советских отношений. И оно было найдено. Именно в эти дни в Вашингтон начинают поступать получившие широкую известность телеграммы от американского поверенного в Москве Дж. Кеннана»[28]. Ральф Паркер, знавший его, дал такую оценку его взглядам: «…Кеннан всегда смотрел на Россию как на страну, которую американцам еще предстоит завоевать и колонизировать»[29].

В одной из телеграмм, отправленной 22 февраля 1946 года, состоявшей из 8 тысяч слов и вошедшей в историю как «длинная телеграмма Кеннана», а затем в статье «Источники советского поведения», опубликованной в июле 1947 года в американском журнале «Форин афферс» за подписью «Икс», Кеннан призывает оказывать на СССР давление, указывая, что он признает только силу. «Экономическое и политическое давление США должны оказывать на СССР для того, — по его мнению, — чтобы обострять присущие советской системе противоречия»[30].

В «длинной телеграмме» Кеннан создал демонический образ противника, полностью отвечавший запросам сторонников жесткой линии в отношении СССР. Советский Союз изображался имманентно враждебной Западу силой[31].

Дж. Кеннан стал одним из главных основоположников, творцов доктрины «сдерживания» и «отбрасывания» коммунизма (СССР — М. П.). Эта доктрина должна была объединить все западные страны в противостоянии с Россией. Она предполагала в отношении Советского Союза проведение жесткой силовой политики, его сдерживание и отбрасывание. Запрещалось СССР предоставлять кредиты, продавать современные технологии и навязывалась дорогостоящая изматывающая гонка вооружений.

«В полном соответствии с буквой и духом кеннановской доктрины Вашингтон, отмечает, — В. И. Батюк, — взял курс на сворачивание всякого диалога и всяких контактов с советской стороной»[32]

Позднее, в 1994 году в благодарственной речи по случаю своего 90-летия, Кеннан сделал запоздалое признание в том, что инициаторами холодной войны были США, выступившие принципиально против каких-либо переговоров с Россией. «Через три года после этого (длинной телеграммы — М. П.), — писал Дж. Кеннан, — случилось одно из величайших разочарований в моей жизни — я выяснил, что ни наше правительство, ни наши западноевропейские союзники совершенно не заинтересованы в ведении каких-либо переговоров с Советским Союзом. Те и другие хотели от Москвы применительно к будущему Европы только одного — безоговорочной капитуляции. Они были готовы ждать ее. Это и было начало сорокалетней холодной войны»[33].

Военные планы в отношении СССР со стороны США разрабатывались и в последующем. В 1947–1949 гг. они основывались на следующем понимании. Первое: война с СССР — реальность, если не удастся «отбросить» мировой социализм; Второе: СССР и его союзники не должны достигнуть уровня США в военном и экономическом отношении; Третье: США должны быть готовыми первыми использовать ядерное оружие[34]. Среди известных планов нападения на СССР были такие как «Чариотер», «Дропшот», «Троуджен», «Хафмун», «Флитвуд», «Даблстар». По плану «Дропшот», реализация которого намечалась на 1957 год, предполагалось на первом этапе: сбросить на 100 городов Советского Союза 300 атомных бомб и 250 тыс. т обычных бомб, уничтожить до 85 % промышленности. На втором этапе — наступление наземных сил НАТО: 164 дивизии, включая 69 американских. В ходе войны, СССР предполагалось оккупировать[35].

Огромное значение в эскалации холодной войны имела фултонская речь Черчилля 5 марта 1946 года, произнесенная в присутствии и с одобрения американского президента Трумэна. Речь Черчилля ознаменовала официальный конец Антигитлеровской коалиции. Теперь бывший союзник — СССР — занял место противника, с которым надо вести борьбу[36]. Генри Киссинджер с радостью пишет в своей работе «Дипломатия»: «Черчилль снискал широчайшую признательность, как человек, объявивший о начале „холодной войны“»[37].

Наиболее опасными в выступлении Черчилля следует выделить два момента. Первый. Он призвал народы, говорящие на английском языке, сплотиться для борьбы против коммунистических государств (читай: против России и ее союзников — М. П.). Это был призыв к созданию англо-американского альянса против СССР. Второй. Он говорил об утверждении ведущей роли англоговорящих народов в послевоенном мире, что в этих целях они должны объединить усилия, особенно, в военной области[38].

В Москве выступление Черчилля оценили, как опасную угрозу. Это был открытый вызов. В Советском Союзе прекрасно понимали, что голосом Черчилля говорит Америка. По сути дела, это была политическая программа, доктрина. В открытой форме всему Западу подсказывалась новая методология подхода к СССР.

[3] См.: Советская внешняя политика в годы холодной войны (1945–1985) — Новое прочтение / Отв. ред. Л. Н. Нежинский. М., 1995; Чубаръян А. О. Новая история холодной войны // Новая и новейшая история. 1997. № 6. С. 10–18; Холодная война: новые подходы, новые документы / Отв. ред. М. М. Наринский. М., 1995; Сталин и холодная война / Отв. ред. А. О. Чубарьян. М., 1998; Сталинское десятилетие холодной войны: факты и гипотезы / Отв. ред. А. О. Чубарьян. М., 1999; Зубок B. М., Печатнов В. О. Отечественная историография «холодной войны»: некоторые итоги десятилетия // Отечественная история. 2003. № 4. C. 139–148; № 5. С. 139–148 и др.

[4] См.: Чубаръян А. О.

[5] Кара-Мурза С. Г. Советская цивилизация. От Великой Победы до нашихдней. М., 2002. С. 252.

[6] Мальков В. Л. Путь к имперству. Америка в первой половине XX века. М., 2004. С. 555.

[7] Стоун Оливер, Кузник Питер. Нерассказанная история США / Пер. с англ. М., 2015. С. 11, 269.

[8] Согрин В. В. Энциклопедия истории США. М., 2018. С. 204.

[9] Там же. С. 270.

[10] Боффа Дж. История Советского Союза. В 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 257.

[11] Там же.

[12] Барсенков А. С. Введение в современную российскую историю. М., 2002. С.32.

[13] Киссинджер Г. Дипломатия / Пер. с англ. М., 2018. С. 413.

[14] Боффа Дж. История Советского Союза. Т.2. С. 260.

[15] Полынов М. Ф. Холодная война как способ борьбы США против СССР // Общество. Среда. Развитие. 2008. № 3(8). С. 39.

[16] См.: Безыменский Л. А., Фалин В. М. Кто развязал «холодную войну»…//Страницы истории советского общества. Факты, проблемы, люди. М., 1989. С. 350.

[17] Печатнов В. О. Сталин, Рузвельт, Трумэн. СССР и США в 1940-х гг. М., 2006. С. 323.

[18] См.: Данилов А. А., Пыжиков А. В. Рождение сверхдержавы. СССР в первые послевоенные годы. М., 2001. С. 81.

[19] Там же.

[20] Паркер Р. Заговор против мира (Записки английского журналиста) / Пер. с англ. М., 1949. С. 4.

[21] Печатнов В. О. От союза к вражде (советско-американские отношения в 1945–1946 гг.) // Холодная война. Факты. События. 1945–1963. М., 2003. С. 36.

[22] Стивен А. Эйзенхауэр. Солдат и президент / Пер. с англ. М., 1993. С. 187.

[23] Там же.

[24] Алпровиц Г. Атомная дипломатия: Хиросима и Потсдам. М., 1968. С. 4–5

[25] Батюк В., Евстафьев Д. Первые заморозки. Советско-американские отношения в 1945–1950 гг. М., 1995. С. 106–107; Печатнов B. О., Маныкин А. С. История внешней политики США. М., 2012. С. 301.

[26] См.: Ржешевский О. А. Секретные военные планы У. Черчилля против СССР в мае 1945 г. // Новая и новейшая история. 1999. № 3. C. 100.

[27] Там же.

[28] Уткин Л. И. Американская империя. М., 2003. С. 133.

[29] Паркер Р. Заговор против мира. С. 125.

[30] О «длинной телеграмме» Дж. Кеннана см.: Кеннан Дж. Дипломатия Второй мировой войны глазами американского посла в СССР Джорджа Кеннана / Пер. с англ. М., 2002. С. 454–478.

[31] Печатнов В. О., Маныкин А. С. История внешней политики США. М., 2012. С. 304.

[32] Батюк В. И. Холодная война между США и СССР (1945–1991 гг.) Очерки истории. М., 2018. С. 21.

[33] Нью-Йорк тайме. 1994–14 марта.

[34] Военно-исторический журнал. 1989. № 2. С. 17.

[35] Там же. С. 17, 23.

[36] «Холодная война». В 2 т. / Под ред. В. А. Золотарева. М., 2014. Т.2. От Потсдама до Мальты. С. 113.

[37] См.: Киссинджер Г. Дипломатия. С. 451.

[38] Полный текст речи Черчилля на русском языке см.: Независимая газета. 1992. 28 мая. В сокращенном варианте она была опубликована в: Известия. 1946–12 марта.