– Ну что ты, Хлоя, – сказала Сильвер, продолжая коситься на меня. – Ты долечишь его при мне, а он…
Девушка отпрянула от Сильвер.
– Я не буду к нему прикасаться! Лучше выгоните меня, но я не буду к нему прикасаться! Он… он… чудовище! Он тако-о-е сделал!
Хлоя бросилась из ванной в спальню и принялась скидывать баночки с мазями в чемодан. Сильвер сжала кулаки и пронзила меня свирепым взглядом.
– Что ты сделал? Говори немедленно.
– Ничего хорошего, док, – ответил я. И тут же добавил, заметив, что воздух вокруг Сильвер начал плавиться, а из ее перчаток снова показались острия когтей: – Но и ничего плохого я тоже не сделал.
– У каждого свои понятия о плохом и хорошем. – Когти Сильвер неприятно скрипнули друг о друга. – И в этой школе тебя научат хорошим манерам, Рэй Питон.
Она покинула ванную, потом что-то долго и тихо объясняла Хлое, та изредка всхлипывала, возражала и доказывала. Я же в это время стянул путы с руки и сунул под стопку полотенец на тумбочке, потом взял одно и, скомкав, промокнул кровь на руке.
Раны и вправду открылись.
Выглядела рука безобразно: от плеча до запястья алели четыре полосы, оставленные демоническими когтями Сильвер. Края на ранах были опалены, запекшаяся кровь темнела черными разнородными мазками, залитыми свежей ярко-красной кровью. Зато на груди не осталось даже шрамов, а ведь там Сильвер порезала меня не менее сильно. Все же свою работу медсестра Хлоя умела делать хорошо.
Через несколько минут в ванную вошла Сильвер с рулоном бинтов в руке.
– Я отпустила Хлою, – сообщила она стальным голосом. – Но перед этим она мне все рассказала.
– Что именно? – я напрягся. Неужели медсестра все же открыла тайну запретных пут?
Но Сильвер отчеканила:
– Она рассказала, как ты на нее напал, Рэй! Набросился на бедную девушку, домогался в грубой форме!
Я скрипнул зубами. Да я к ней даже подойти не успел. Какая грубая форма? Ну подержал я ее две секунды за задницу (отменную задницу, кстати), но это же не повод считать меня преступником. К тому же все будто забыли, что делал я это под действием сильнейших чарующих феромонов или чего-то подобного. Ну и какого черта тогда меня обвинять?..
Но мне пришлось взять себя в руки и согласиться.
– Ничего не смог с собой поделать, док, это было сильнее меня. Я бы принес извинения, но Хлоя…
Сильвер выставила указательный палец.
– Ладно, Рэй. Я и тебя, и ее понимаю. Но у нас очень мало времени. Двое суток. У нас есть только двое суток, чтобы окончательно подготовиться, поэтому мы приложим к этому все усилия. – Она подошла ко мне и принялась обвязывать бинтом мою правую руку, спешно и неумело. – Во-первых, тебе нужно допить весь отвар, что Хлоя для тебя приготовила. Весь, до капли. Во-вторых, долечить руку заживляющими примочками, и заняться этим тебе придется самому. К тебе теперь даже рунный фортис боится подойти. Напугал Хлою до полуобморока, паршивец! – с этими словами Сильвер дернула за конец бинта, до боли пережав мне локоть, причем сделала это намеренно.
Я отдернул руку и забрал у нее бинт.
– Дайте, я сам все сделаю.
Женщина возражать не стала. Она была не на шутку раздражена, и довели ее точно не мы: не я и не Хлоя. Хотя и подлили масла в огонь.
– Инспектор Жан-Жермес со своей полицейской сворой нагрянули сегодня в Ронстад уже с утра, – сообщила Сильвер, становясь еще мрачнее и злее. – Они перевернули вверх дном трактир Бена Баума, арестовали Генри Ордо по подозрению в похищении Теодора Ринга и убийстве солдата в поезде, потом навели шороху в «Красном капкане» и устроили допрос Бартоло Соло. А тот с радостью указал на меня. В течение часа эта неуемная полицейская ищейка объявится в моей школе, я уверена.
Настало время помрачнеть и мне.
В памяти мгновенно всплыло, как Жан-Жермес всаживает пулю мне в бедро. Этот ублюдок, хренов карманный полицейский, был замешан в деле изначально, а теперь прибыл, чтобы довести его до победного конца.
Но победы Ринги могут не ждать.
Черта с два им, а не победа.
– Что мне нужно еще изучить, док? Какие книги? Какие приемы? – спросил я.
Сильвер вскинула брови.