– А? – непонимающе взглянула на него. – Куда идти?
– Надо уметь не только травы собирать и с духами лобызаться, но и за себя постоять! Пойдем-пойдем давай!
После этих слов он, прежде чем я или Хьялдур успели бы что-то ответить, резко подхватил меня за ноги и спину и поднял в воздух. Вскрикнула от неожиданности, но папа лишь закинул меня на плечо болтаться, как мешок картошки, и, насвистывая себе под нос, пошел из леса.
– Спасибо, Хьялдур! – махнул рукой друиду, не оборачиваясь.
– Ага, давай, давай… – вздохнул тот в ответ и устало улыбнулся, глядя нам вслед.
Отец поудобнее положил меня себе на плечо и бодро зашагал прочь. От него, как и всегда, пахло потом, кровью и спиртом. Запах за долгие годы стал мне уже привычным, ибо им буквально был заполнен наш дом, если только мама не готовила что-нибудь вкусное, вроде рыбы или мяса. Жаль, что раньше я не понимала того, насколько мне, оказывается, дорог этот запах и сам здоровяк, несущий меня на себе. Жаль, что раньше не понимала того, насколько он меня любит и насколько сильно я на него всегда полагалась.
Когда мы уже вышли за пределы древнего леса, папа наконец-таки поставил меня на ноги и взял за руку, ведя за собой.
– Ты знаешь, куда мы идем? – улыбнулся он.
– Вот то-то и оно что нет, ты же не сказал, – стараясь не засмеяться, ответила.
– Будем учиться! Учиться тому, что я умею, а Хьялдур – нет!
– Пить брагу?
– Хм, – отец ухмыльнулся. – Это потом, как подрастешь. А сейчас буду учить тебя бить людей.
– Бить людей?
– Прям по морде!
Видя, с каким удовольствием родитель говорит об этом, невольно тихо прыснула от смеха.
– Чего смешного? – непонимающе спросил.
– Пап, я же слабая. Да и зачем мне это?
– Как это зачем?! – воскликнул вдруг он неожиданно громко. – Ты должна уметь постоять за себя! За свою правду! Всегда будет много несогласных, кто будут тебе мешать.
– Но ведь всегда можно договориться, и…
– Дочь, послушай, – папа остановился и встал передо мной на колени, чтобы смотреть прямо в глаза. – Ты не понимаешь людей. На твоем пути встретятся самые разные люди, которые будут тебя ненавидеть, завидовать, понимаешь? И они сделают все, чтобы ты не добилась того, к чему идешь. Думаешь, с ними можно договориться?
– Всегда можно договориться, пап.
– Эх, Майя… – он покачал головой. – А если волки?
– Волки? – ухмыльнувшись, переспросила.
– Волки, – кивнул папа. – С волками ведь не договоришься!
– Пап, меня есть кому защитить. Не волнуйся.
Борт задумчиво уставился, едва не прожигая во мне дырку своим напряженным взглядом. Будто бы он пытался понять, до конца ли я с ним честна и стоит ли прислушаться ко мне.
Не спорю, позиция отца мне абсолютно ясна, однако также понимаю и то, что на тренировки я буду тратить время, которое могла бы тратить на улучшение жизни людей. Понятия не имею, как и что дальше случится со мной, поэтому терять время было категорически нельзя.
– И кто же? – вздохнул наконец папа.
– Снорри, Варс… – начала перечислять своих верных пиявок.
– Снорри? – отец усмехнулся. – Тот толстый мальчишка, которого ты спасла от несмертных? И Варс… Его брат? Майя, я тебе клянусь, его пятки в тот день сверкали сильнее, чем самые красивые монеты из-за моря.