– Ты дала клятву. Не ему, но самой себе. Тогда, когда была еще младенцем.
– Клятву..? – взглянула на Шамана, надеясь найти ответ, но тот лишь отвел глаза.
– Зачем ты начала все это тогда, три зимы назад? Зачем начала варить соль, зачем научила людей считать моими ногами, Майя?
И я стала вспоминать.
Вспоминать о цели, о которой за эти года уже успела забыть.
Вспоминать об амбициях, что бурлили во мне в то время.
Действительно, зачем тогда все это начала? Почему сейчас не могу вспомнить о том, чего хотела добиться всем этим?
– Ты стала забывать о том, кто ты есть, и зачем пришла в этот мир, – отец прервал мои размышления. – Ты способна на большее, чем доставлять неприятности и спасать глупых, избалованных детей.
– Я хотела… – снова взглянула на Хьялдура, но тот молчал.
– Скажи это, Майя, – отец положил руку мне на плечо.
– Я хотела покончить с голодом, – в один миг все стало ясно. – Я поклялась, что дети больше не будут плакать.
Как же могла забыть об этом? Чем занималась все эти три года? Чего добилась? Чего могла добиться, если бы не была чертовой размазней?!
И вдруг, папа тихо засмеялся.
Непонимающе вскинулась, но он лишь улыбнулся и сказал:
– Дети всегда будут плакать. Не все ведь похожи на тебя, вороненок.
– Не это имела в…
– Понимаю, Майя, – потрепал большой ладонью по моей макушке. – Твой отец не просто безмозглый убийца.
Услышала тяжелый вздох Хьялдура, и мы оба с отцом вновь оглянулись в его сторону. Друид же, не обращая на нас внимания, сел на землю у костра и взял почерневшую от сажи деревянную чашу.
– Пап, зачем мы здесь? – снова спросила.
– Раздевайся, – коротко ответил он.
– Что? Зачем?
– Сними платье. Штаны оставь. Живее, Майя.
Отошла на пару шагов и уставилась на обоих мужчин. Хоть и была ребенком, но в том мире, из которого пришла, было неприличным оголять грудь девушке, пусть даже и такой юной.
– Майя, сейчас самое время начать меня слушаться, – в нетерпении серьезно сказал папа.
– Пап, я не понимаю! – выкрикнула и отошла еще на пару шагов. – Ничего не понимаю!
– И я тебя тоже не понимаю! – басом воскликнул он в ответ. – Не понимаю твоих мыслей, твоих идей! Не понимаю, как твой череп не разрывает оттого, сколько ты думаешь!
Он подошел и встал передо мной на колени. Его ладонь легла на мой затылок, и папа прислонился своим лбом к моему, пристально глядя прямо в глаза:
– Но я знаю одно, Майя, что ты сдалась. Что Хельга, твоя мать, сломала и победила тебя. Что в тебе нет смелости достаточной, чтобы воплотить свою мечту. Нашу общую мечту.
– Общую?
– Все мечтают об одном, дочка. Все мечтают о детях, о семье. И о том, чтобы дети могли жить счастливо. Для этого мы возделываем землю, похожую больше на камень. Для этого плаваем за ледяное море и сражаемся. Но ты… Я люблю тебя, вороненок. И верю, что в твоих силах воплотить нашу общую мечту.