Руки сами по себе схватили тяжелый, мокрый камень. Буквально вырвала его из земли. Дно было мерзким, по моим пальцам стали ползать спрятавшиеся под камнем черви, личинки и жуки, но мне было плевать. Истошно вопя от страха, занесла камень над головой и, так же крича, уронила его перед собой. Сухой череп висельника разлетелся на мелкие осколки, зеленые огоньки погасли.
– Веревка! – крикнула, вырывая ее из-под камня на месте головы покойника. – Кира, Варс!
Кира тут же подбежала и схватилась за конец веревки. Взялась за него вместе с ней и мы бросили другой конец, с петлей, вниз, в овраг.
– Снорри, хватайся! – завопила, взглянув вниз.
Затем огляделась вокруг. Огоньки приближались. Слышался скрип древних костей, хрип иссохших тел.
– Не могу! – завопил Снорри. – Я не могу!
Снова взглянула вниз. Длины веревки не хватало, буквально поллага!
– Варс! – позвала мальчика, но тот не реагировал и лишь рыдал. – Варс!!!
Отпустив веревку, подбежала к рыдающему ребенку и резко дала ему пощечину. Он в ужасе взглянул на меня.
– Прекрати, форр фан да, быть такой тряпкой! Взялся за веревку, живо!!!
Схватила его плечо и буквально толкнула в сторону Киры. Нехотя, Варс схватился дрожащими руками за нее, а я вытянула другой конец и затянула петлю у себя на поясе.
– Держите крепко, иначе мы тут все сдохнем!
– Д-давай уже! – крикнула в ответ Кира.
Держась руками за веревку, стала торопливо спускаться вниз, к Снорри.
Тот уже прижался к спуску оврага и отчаянно пытался ногами отбиться от отделенной от тела руки, что пыталась схватить его. Быстро спускалась вниз, и когда к Снорри уже почти подползли несколько оживших тел, схватила его за подмышки.
– Поднимайте! – заорала.
Снорри отчаянно схватился руками за мои бока, будто бы пытаясь удержаться. Мои мышцы ныли, сознание требовало отдыха, а легкие горели огнем от частого дыхания.
И когда край обрыва был совсем близко, детские руки не выдержали вес двоих.
Вместе со Снорри я с грохотом упала прямо на головы ожившим трупам, придавливая их к земле. Телом ощущала, как они двигаются подо мной, пытаются встать, но я вскочила первой и ударом ноги размозжила голову еще одному. Вот только тело не перестало двигаться.
Это конец.
Меня зовут Майя. Это мое имя. Мое, и больше ничье.
Меня окружают ожившие тела, сотни их. То, что раньше могло мне лишь присниться в кошмарах, теперь стало явью.
Я Майя, и я была.
Над головой раздался оглушительный крик ворона. Мое тело перестало меня слушаться, легкие сами сделали резкий вдох, а глаза закатились. По щекам, смешиваясь со слезами, побежала свежая кровь.
И я взлетела. С высоты низкого полета под самым куполом хвойных ветвей видела сотни трупов, окружающих нас. Мое бездыханное, будто бы оставленное жизнью тело лежало на дне оврага. И я устремилась вниз, падая со скоростью пули.
Снова резко вдохнула воздух и очнулась. Прямо перед моим лицом было иссохшее лицо потревоженной нежити. И в тот миг, когда эта тварь чуть не впилась зубами без десен в мое лицо, ее череп пронзила яркая белая вспышка.
Снова услышала громогласный крик ворона. Он взлетел надо мной, бросившись еще на одного покойника и, словно снаряд, пронзая его насквозь. Черный ворон с серебряными кончиками перьев. Он взглянул в мои глаза всего на мгновение. И этого мгновения хватило, чтобы я поняла.
Он смотрел не в мои глаза. Он смотрел в свои глаза.
Ворон с голубыми глазами. Ворон, чьи глаза я украла при рождении. Ворон изгонял злых духов из этого проклятого места, пока Снорри плакал навзрыд, отвернувшись от всего этого.
Голубоглазый ворон изо всех сил кричал на покойников, клевал их и резал своими серебряными крыльями, но все было зря. Нежити становилось лишь все больше и больше. Ребята наверху, наверное, уже убежали прочь.