«Давай я с ним пойду?»
«Конечно», — не думая согласился Мартин.
— Да, — ответил Вик, снимая куртку со стула. — Поправляйся скорее, Риш.
— Завтра придешь? — спросила она.
— Конечно, — улыбнулся Вик в ответ.
И вышел вслед за ее отцом.
На улице царила синяя бархатная темнота.
— Тебя дома не потеряют?
— Папа очень устает, он много работает, — покладисто соврал Вик, как учил Мартин.
Вячеслав Геннадьевич шел ровно, не подстраиваясь под шаг мальчика, но Вику все же не приходилось за ним бежать.
— Твой папа свиней разводит, верно?
— Да.
— И продает самогон?
— Я про это не знаю ничего.
«Мартин, не нравятся мне его вопросы».
«Мне тоже, но я пока не вижу поводов вмешиваться».
— Ты нормальный парень. О Рише даже ее братья не заботятся, а ты ходишь каждый день как по часам.
Вик внезапно вспомнил, что Риша говорила, что у нее большая семья. Дом ее был большим, темным и тихим, и не было похоже, чтобы там жил кто-то еще.
— А где ваши сыновья?
— Работают, что ты думаешь — все прохлаждаются, как твой… кхм. У нас большой дом и большое хозяйство. И мы с этого хозяйства честно живем, а не впариваем, как некоторые, городским дурачкам «экологически чистое парное мясо» и деревенским алкашам отраву.
Вик прекрасно понимал, кого он имел в виду. Но если раньше он оскорбился бы и замкнулся, то теперь он ощутил лишь глухую усталость. Ему приходилось жить в тени своего отца, ловить сочувственно-брезгливые взгляды и еще чувствовать, как это уязвляет болезненно гордого Мартина. Вику было жаль, что все вышло именно так. Ему бы хотелось уехать куда-то, где никто не задавал бы вопросов. Никто не знал бы, чей он сын. Поэтому, несмотря на всю красоту природы и деревенскую вольницу, он продолжал мечтать о стылом северном городке, где осталась сестра.
— Про это мне тоже ничего не известно, — уклончиво ответил он.
Вдалеке показались желтеющие окна хутора.
— Говорю — хороший парень, еще и умный, — усмехнулся Вячеслав Геннадьевич.
Вику в его усмешке почудилось какое-то презрительное снисхождение.
— Про это мне известно отлично, — без вызова ответил Вик, глядя на мужчину исподлобья. — Я дальше сам, спасибо вам большое.
— Приходи завтра, она тебя ждет, — вместо прощания ответил он.
…
Наступило «завтра». И еще раз, и снова. «Завтра» для Вика было обязательным и безусловным. В семь лет ведь никто не верит, что бывает иначе, и один день сменял следующий, словно бусинка щелкала на четках.
Риша поправлялась. Теперь, когда Вик приходил к ней в гости, его кормили ужином, а вечером провожали домой — отец или один из Ришиных братьев, угрюмый семнадцатилетний мальчик по имени Женя. Женя с ним почти не разговаривал, много курил и все время кашлял. Как-то он предложил сигарету Вику, и тот несколько секунд удивленно ее разглядывал, а потом начал смеяться, не в силах объяснить, что же его так развеселило. Женя, пробормотав что-то о том, что у его сумасшедшей сестрицы такие же друзья, забрал сигарету. Мартин, чье искреннее возмущение и рассмешило Вика, мрачно молчал.