Мартин чувствовал, как вчерашнее унижение колючей проволокой сдавило ребра. Как оно разливается в горле тошнотой и колет морозом кончики пальцев.
Ненависть, липкая, раскаленная, как сахарный сироп толчками пробивалась по венам.
Он забрал у мальчика сестру. Он забыл о его существовании. Не замечал его любви. Избил его.
И его, Мартина, заставил унижаться.
«Мартин?.. Тебе очень… плохо?..» — раздался осторожный голос Вика.
— Нет, я… Все в порядке, — соврал Мартин.
«Ты ненавидишь его, да?»
— Да, — ответил Мартин, не пытаясь больше скрывать очевидное.
«И… и меня тоже?» — беспомощно спросил Вик.
— Глупый… тебя за что ненавидеть?
«Я… я его сын, Мартин», — с какой-то взрослой обреченностью ответил он.
— Дети не всегда похожи на родителей. Ты хороший человек и у тебя светлое будущее, я в это верю, — сказал Мартин.
И внезапно понял, что его слова звучат фальшиво. Будто он сам себе не верил.
«И ведь я не верю», — с ужасом подумал он.
Откуда взялась эта мысль? Почему вдруг стало до тошноты тоскливо, будто мир и правда безвозвратно почернел за ночь?
— Вик. Я здесь, кажется, навсегда. У меня нет никаких шансов сделать свою жизнь иной, хотя клянусь, я бы не бросил тебя. Но у тебя… у тебя всегда будет выбор. И я верю, что ты сделаешь правильный.
«Мартин… посмотри еще раз в зеркало?..» — неожиданно попросил Вик.
Он, пожав плечами, поднял зеркало с колен.
«Я… я тебя вижу!» — с восторгом прошептал он.
Он и правда видел Мартина. Таким же, как он сам видел себя несколько минут назад. Только он сидел за его спиной.
«Мартин, почему у тебя такое уставшее лицо?..» — прошептал Вик, откладывая зеркало.
— Я не знаю. Наверное, это просто бледность. Я живу в темноте, здесь нет солнца.
«Я тебе дам солнце. Правда, Мартин, обещаю… я придумаю, как сделать, чтобы у тебя было светло. Мы поедем к морю, там много солнца. Там корабли… и волны. Так будет… правильно», — неловко закончил он.
Будто извиняясь за то, что это произойдет нескоро.
«Спасибо», — тепло улыбнулся Мартин.
Он и правда почувствовал, как на душе немного посветлело. Но не от обещания. Просто он почувствовал, что любовь, которую он испытывает к другу на самом деле гораздо сильнее, чем он сам от себя ожидал. И она сильнее ненависти. И боли. И это чувство ему тоже не удается скрыть от Вика.
Боль — это не так уж и страшно. Он ведь уберег от нее мальчика. Зато Вик увидел, каков его отец на самом деле.
Мартин завернулся в одеяло и прикрыл глаза. Он почему-то чувствовал себя очень уставшим. В этот же момент он забылся липким, тревожным сном. А Вик не стал ему мешать.
Пусть он спит, добрый и смелый Мартин, ничего не знающий о канарейке.
…