Тишина над волнами: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но Хаук вовсе не собирался протестовать. Он выглядел скорее расстроенным и очень обеспокоенным, чем раздраженным. И почему-то Марне стало стыдно, будто это она так широко разлила море и населила его столькими опасностями.

— В таком случае… могу ли я просить вас, капитан…

— Капитан, экран на грота-гаф-триселе барахлит! — раздался с другого конца палубы крик штурмана, Эриха.

— Мне пора. Приходите сегодня на ужин в капитанскую каюту, доктор, там я познакомлю вас с несколькими членами экипажа. И вы выскажете мне все свои просьбы.

Она салютовала ему, прочертив указательным пальцем линию от кончика подбородка. Ее всегда раздражал этот жест, но она безукоризненно соблюдала этикет. По крайней мере, до выхода в море.

Доктор только коротко кивнул ей в ответ.

Марна не видела, но Хаук Снор еще несколько минут стоял у борта, задумчиво глядя, как она, уперевшись ногами в основание мачты, двумя руками натягивает канат, разворачивавший экран.

…

Марна редко отказывала себе в удобствах. Раньше она полагала, что комфорт расхолаживает и делает человека изнеженным. Но с годами она поняла, что вскакивать в бой с матраса, который полностью повторяет во сне контуры тела и пахнет лавандой, гораздо легче, чем с лавки, на которой затекает спина. А еще оказалось, что головная боль мешает соображать, а от сна на досках голова болеть будет точно.

Поэтому каюта Марны была похожа на номер в дорогом отеле. Она не постеснялась поставить там круглую кровать с бархатными покрывалами, шкаф из красного дерева и несколько шаров-трансляторов.

Вторая комната, служившая столовой для приемов, была обставлена менее роскошно и была меньше спальни. Стол тянулся вдоль стены, облицованной тонкими дощечками с искусной резьбой. Здесь были цветы и неведомые птицы, замершие в вечном танце. Такие дощечки делали на Востоке, и Марна была влюблена в этих длинношеих птиц с первого взгляда.

Вдоль стола стояли несколько тяжелых кресел, обитых красным бархатом, а по стенам тянулись несколько рядов маленьких фонариков, имитирующих свет свечей.

К сегодняшнему ужину Марна распорядилась открыть несколько бутылок красного вина. Выходя из спальни, она неожиданно для самой себя задержалась у зеркала. Несколько секунд она разглядывала свое отражение, а потом потянула за край черной ленты, позволяя волосам рассыпаться по плечам, закрывая капитанские эполеты. В пансионате ей говорили, что у нее красивые волосы. Потом ей много лет было не до них: с тех пор, как ей удалось поступить юнгой на грузовой корабль «Фортуна», притворившись мальчиком, единственное, что ее заботило, — вовремя подстригать их, чтобы они, отрастая, не выдавали излишнюю женственность ее лица. А потом она уже могла позволить себе отрастить их до любой, даже самой вызывающей длины: никто не сказал бы ни слова поперек капитану Торви.

Скривившись, она несколько раз провела расческой по волосам и, подумав, заплела их в воздушную косу, завязав ее все той же лентой. Потом, отчаянно пытаясь не думать, а зачем она это делает, Марна взяла со столика пыльный флакон терпких восточных духов и нанесла несколько капель на манжеты.

На ужин она пригласила своего штурмана Эриха, Анну, лоцмана Налу, фотографа «Парнаса» Оскара и старпома Ульве. С Эрихом они плавали с тех самых пор, как «Плясунья» была спущена на воду. Этот невысокий бледный мужчина с жесткими рыжими усами и веснушками, густо обсыпавшими его лицо, был для Марны лучшим другом все эти годы. В одном из боев Эрих потерял левую руку, и теперь ее заменял металлический протез. Эрих отказался делать его похожим на настоящую руку и никогда не закрывал рукавом. В результате все могли беспрепятственно любоваться, как шестеренки протеза крутятся быстрее, когда он сгибает руку или шевелит пальцами. Хорошо хоть рука не ржавела от сырого морского воздуха, иначе Эрих с удовольствием бы ей скрипел и шутливо жаловался на радикулит!

Нала была ее недавней «находкой». В одном из плаваний два года назад, Марна взялась везти к мужу некую высокопоставленную особу. Эта женщина все плавание не выходила из каюты, и никто не видел ее лица и не слышал голоса — она была с головы до ног завернута в черные шелка. С ней была юная, такая же молчаливая служанка. Незадолго до прибытия девушка пришла к Марне в каюту, и, разрыдавшись, попросила оставить ее на корабле. Она сказала, что прекрасно владеет навигацией и умеет пользоваться экранами и астролябией. Откуда она все это знает — Нала так и не призналась. Марна, недолго думая, ночью спустила под воду свой личный батискаф, а утром подняла скандал, сказав, что служанка пассажирки сбежала, угнав ее подлодку. Женщина не сказала ни слова. По прибытию на берег, Марне выплатили сумму большую аккуратно на стоимость ее батискафа. Когда они отошли от порта, Нала наконец-то смогла выйти из трюма.

Ульве, высокий молодой блондин, был смешлив, прекрасно играл на гитаре, знал множество анекдотов и был неизлечимым пьяницей. Марна не стала бы держать его на судне ни минуты, но ни разу в плаванье он даже не прикоснулся к бутылке, зато в портах он неизменно пил не просыхая. И еще он очень нравился женщинам. Марна не раз спрашивала себя, сколько светловолосых и голубоглазых мальчишек и девчонок в портовых городках по его вине растут без отца. А еще Марна знала, что Ульве давно был в нее влюблен. Они никогда об этом не говорили, но почему-то когда она об этом думала, ей становилось тоскливо.

Все уже собрались. Капитанское кресло в центре стола пустовало. По правую руку от нее сидел доктор Хаук, по левую — Анна. Рядом с Анной сидели Нала и Оскар, а рядом с доктором — Ульве и Эрих.

Коротко кивнув собравшимся, Марна заняла свое место. Стол был уже накрыт, все светильники зажжены, а из шара-транслятора, парящего под потолком, раздавалась негромкая музыка.

— Я рада приветствовать всех на борту брига «Плясунья». Сегодня мы начинаем путешествие на остров Вацлат, и пусть путь наш будет легким, ветер попутным, а море — пустым, — заученно произнесла она стандартную формулу. — Господа, хочу представить вам доктора Хаука Снора, волонтера, посланного городом для ликвидации эпидемии на острове. Оскара Милицу — он фотограф редакции «Парнас». Анну… Анну. Она наш штатный чародей в этом плаванье.

Женщина с достоинством кивнула. Ее черные волосы были убраны в высокую прическу, скрепленную бриллиантовыми шпильками, а черное платье, если Марну не обманывали ее глаза, почти целиком состояло из кемтерского кружева, а значит, стоило как четверть ее «Плясуньи». Нужно будет приватно объяснить ей, что в путешествиях происходит всякое…

Марна наткнулась на взгляд доктора Хаука, направленный на ведьму. Она не могла понять эмоций, отражавшихся на его лице, но почему-то ей стало неловко за свою косу и капли духов на манжетах.

— Я распорядилась, чтобы на борт вывели голограмму с синей спиралью. Может быть, пираты побрезгуют волонтерским кораблем, к тому же они знают «Плясунью» и нападают все реже: знают, что ценных грузов мы не возим, а деремся ожесточенно.

— Капитан Марна, я хотел сказать вам… Послушайте, я осознаю, что это путешествие будет опасным. Осознаю, что я могу погибнуть, хотя и хочу сразу предупредить вас: я не смогу участвовать в бою с иными целями, кроме самозащиты. Мне претит эта мысль, но сейчас я не принадлежу себе: я должен исполнить свой долг перед жителями острова. Так вот, если случится так, что я все же погибну… На остров Вацлат нужно доставить мой саквояж. Это лучше сделать, пустив к берегу батискаф, — там есть, кому его встретить.

— Зачем мне отправлять батискаф? Я могу зайти в порт и…

— Капитан, это карантинная зона, — напомнил Ульве.

— Вот именно. В саквояже — вакцина.

— А скажите мне, доктор, почему ваш саквояж опечатан? — спросила Нала.

— Потому что… нужно предотвратить кражи, и сыворотка боится света… Очень важно сохранить эту сыворотку, потому что новую я приготовить не успею.

— Что происходит на Вацлате? — спросил Оскар, и в голосе его был плохо скрываемый хищный интерес.