Тишина над волнами: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И стон боли, когда они это сделали.

— Ты мне обещал, Эдгар. Ты мне обещал… — прошептала она, вынимая из мешочка пузырек. — А я клянусь, что ни в одном мире, ни в одной жизни я больше не буду слабой. И никогда больше не позволю тебе умереть.

Эдгар был добрым. Он дал ей милосердную и быструю смерть. Ленор не успела даже почувствовать холода, провалившись в свое последнее забытье.

«Я все исправлю. И мы будем вместе…»

…

Когда Марна была маленькой, она думала, что море на самом деле чье-то небо, а эти парусники на картинках — облака. И она очень удивлялась, когда наставники говорили ей что-то об оптических иллюзиях, что небо на самом деле вовсе не голубое, и что облака — лишь капельки воды.

Это была неправда. Когда Марна закрывала глаза, она видела море, и оно было голубым. Переливалось волнами, которые ласково гладили борта кораблей, и наполняло солью ветер, который путался в парусах, заставляя их лететь вперед.

Но никакого моря и никаких кораблей в детстве Марны не было — только в воображении и книгах. С осени и до середины лета она жила в пансионе для девочек при монастыре Святой Арнетты. Там ее учили совсем не тому, что она хотела узнать. Ей рассказывали, как вести себя за столом и как танцевать бесконечные танцы, состоящие из приседов и поклонов.

Марна любила вспоминать об этом, сидя в очередном портовом кабаке со своей командой. Да, она прекрасно вальсировала. Но чаще ей приходилось применять эти навыки, кружа по палубе, так и норовящей уйти из-под ног. И в руках у нее была не роза и не батистовый платочек, а парные сабли, длинная и короткая, которыми она училась владеть с куда большим рвением. И рвение было вознаграждено: капли крови на мундире однажды намертво въедались в ткань, не желая уходить даже в ледяной воде. Прибывая на берег, она просто выбрасывала очередной китель и заказывала портным новый. Слишком много пиратов было в неспокойных водах Переменного Моря и слишком много чудовищ. Здесь бы сберечь корабль и команду, а следить за тряпками Марну так и не научили.

В самой женщине сегодня мало что напоминало худенькую девочку, которая разъяренной кошкой шипела на капитанов, отказывавших ей даже в должности юнги. Она давно перестала пытаться походить на мальчика, безжалостно обстригая свои мягкие, светлые волосы и перетягивая грудь широкими полосками ткани. Сейчас Марна видела в зеркале высокую тридцатипятилетнюю женщину с длинными волнистыми волосами, завязанными в вечный хвост черной шелковой лентой. На ее лице морской ветер и солнце оставили свои отпечатки, безжалостно согнав все мягкие черты. Взамен море оставило ей волевой подбородок, высокие скулы, тонкие, насмешливо искривленные губы и вечно прищуренные огромные черные глаза в едва заметной сетке морщин. Ей нравилось ее отражение. Ей нравилось, как сидит на ней черный капитанский китель. Никого другого она не хотела бы видеть в своем отражении.

Корабль Марны моряки называли в честь капитана, чья вальсирующая манера фехтования стала легендой. «Плясунья» гласило название на левом борту. Кариатида на носу изображала стройную девушку в цыганском платье, прижимающую к груди бубен.

Ее «Плясунья» была золотистым механическим бригом. Вот уже десять лет они были неразлучны, и ее бриг всегда приводил Марну в порт. Его корпус из тонкого, золотящегося на солнце металла и две изящные мачты, и экраны с голограммами парусов, были в глазах капитана совершенством. Любовь с кораблем, как всегда казалось Марне, была взаимна.

Сейчас это было как никогда важно. Дело, которое им с «Плясуньей» предстояло на этот раз, нельзя было провалить.

Последние пять лет Марна перестала брать даже попутные грузы, промышляя исключительно перевозками пассажиров. И этот заказ мог оказаться самым важным в ее жизни. На этот раз на ее борт должен был взойти не очередной политик, не труппа актеров и не певица, отправляющаяся в тур по континентам.

Единственным пассажиром «Плясуньи» должен был стать доктор.

Марна мало знала об эпидемии на острове Вацлат. Она началась несколько недель назад, и город сразу же объявили карантинной зоной. Большего не пронюхали даже вездесущие газетчики. Даже редакция «Парнаса», про чьих Пишущих шутили, что им можно поручить найти иголку в темноте чужой спальни.

Марна усмехнулась. Контракт с «Парнасом» сухо шуршал дорогой гербовой бумагой у нее в кармане. Она никогда не упускала побочных заработков.

Правда, к контракту прилагалась мелкая неприятность — мальчик из редакции. Фотограф. Лет на десять моложе Марны, щуплый, с непослушными каштановыми кудрями. Смотрел, как волчонок, исподлобья, колючим голубым взглядом. Марна видела только один его глаз. Половина лица Оскара была прикрыта волосами. Впрочем, Марна на его счет не переживала. Газетчики «Парнаса» были выносливыми, не жаловались ни на качку, ни на голод и могли за себя постоять в бою. Поэтому она никогда не возражала против их присутствия, если редакция платила. А редакция платила всегда.

Вторым незнакомым ей членом экипажа в этом плавании была ведьма. Она прибыла на борт утром, за сутки до начала плаванья. Без колдуна Марна давно не рисковала выходить в море, как и большинство капитанов, хоть сколько-то заботившихся о сохранности корабля и груза. Джонатан, с которым они плавали три года, недавно взял расчет, соблазнившись какой-то юной особой в одном из южных портов. Ведьму спонсировал город, как и все плавание. А значит, можно было рассчитывать, что она была лучшей из тех, кого удалось купить. Было очень важно, чтобы единственный волонтер, согласившийся плыть на Вацлат, прибыл туда в целости и сохранности.

Ведьму звали Анной, и Марна ничего не могла о ней сказать кроме того, что на вид она была ее ровесницей, — черноволосая, черноглазая, совсем невысокого роста. Марна пыталась отговорить Анну отправляться в плаванье в строгом черном пальто с роскошным воротником из черной лисы и тем более на шпильках, но та лишь посмотрела на нее с презрением. Марна не стала настаивать. Вся чародейская братия отличалась эксцентричностью.

Под вечер на борт, наконец, взошел сам доктор Хаук Снор. Марна ничего о нем не знала. Слышала только, что он аристократ. Она боялась увидеть изнеженного, капризного мужчину, который все плаванье будет ее донимать. Был у нее один пассажир, который в четыре утра ломился в ее каюту, до крайности возмущенный криками чаек. Как раз был наследник одного из древнейших родов.

Но доктор оказался совсем из иной породы. На голову выше Марны, широкоплечий, в безупречно сидящей темно-синей шинели. В руках он держал кожаный саквояж, рукоять которого была опечатана пломбой с королевским вензелем. Его длинные темно-русые волосы были тщательно зачесаны назад, открывая лицо. Ему было около сорока лет. Он носил аккуратную бородку и бакенбарды, имел безупречную осанку, а в его движениях чувствовалась сдержанная грация. Те, кто так двигается, на уроках танцев были внимательны и не мечтали сломать ногу, чтобы только подольше не участвовать в этом фарсе.

Хаук Снор пожал протянутую Марной ладонь. Марна мысленно поставила доктору еще один плюс. Она не терпела, когда мужчины целовали ей руку. Если она протягивала ее для пожатия, значит, протягивала ее равному. Коллеге, соратнику. Соратникам рук не целуют — с ними сражаются бок о бок. И иногда умирают, тоже рядом. Какие уж тут поцелуи.

— Приветствую вас на борту «Плясуньи», доктор Хаук, — сказала Марна дежурным голосом.

— Я рад, что мое путешествие доверили именно вам, капитан Марна Линн Торви. Я надеюсь оказаться на Вацлате через неделю. Как вы думаете, мы успеем?

— По плану путь займет восемь дней, доктор, — ледяным голосом ответила Марна.

Она не любила, когда ее звали полным именем. И не любила, когда пассажиры устанавливали свои сроки.

— Послушайте, капитан Торви… Видите ли, мое присутствие на Вацлате — не мой каприз и не каприз людей, спонсирующих это путешествие. Если мы не прибудем через семь дней, шансы ликвидировать эпидемию будут чудовищно малы. Могу ли я надеяться, что вы сделаете все, чтобы помочь мне спасти людей, которые ждут меня на том берегу?

— Вы бессовестный манипулятор, доктор Хаук, — скривилась Марна. — Что я, скажите на милость, должна сделать? Очистить воды от пиратов? Или лично нырять на дно, пока не переловлю всех левиафанов? В сроки заложены возможные поломки корабля, которые замедлят его ход. Вы знаете, что по суше до Вацлата вы не доберетесь, а на дирижабле путешествовать еще опаснее, к тому же намного дольше.

Она с вызовом посмотрела доктору в глаза. С этими аристократами всегда так: у них вечно есть какая-то высшая цель. Один сгорает от любви, другой теряет миллионы каждую минуту задержки. Причина доктора выглядела, конечно, убедительнее остальных. Но на «Плясунье» распоряжалась Марна, и это была не первая благородная миссия, с которой они выходили в плаванье.