В любви и боли. Прелюдия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В ЛЮБВИ И БОЛИ. ПРЕЛЮДИЯ

Евгения Владон

Настаивать месть подобно элитному вину из розового муската почти десять лет… десять долгих лет… просчитывать каждый шаг, слово, день, недели, месяцы и ждать. Ждать того исключительного момента, когда ты наконец-то распечатаешь на горлышке запыленной бутылки сургуч, вытащишь пробку и нальешь немного прозрачной янтарно-розоватой жидкости на стенки бокала, поднимешь его на свет, наблюдая, как нежные капли оставляют брильянтовые тягучие следы на стекле.

Шаг первый — визуальная оценка. Шаг второй — оценка аромата рецепторами обоняния. Шаг третий — оценка вкуса рецепторами языка…

Эллис Льюис (Алисия Людвидж)

ВМЕСТО ПРОЛОГА

Меня зовут Эллис Льюис, мне 32 года, почти тот же возраст, что был у Дэниэла, когда мы с ним впервые познакомились. Почему я решила рассказать эту историю, еще одну слезливую и банальную историю о любви или, как это модно и принято говорить сейчас, рассказ о человеческих взаимоотношениях? Трудно сказать… Я через это прошла, пережила, прочувствовала, выстрадала… Я не говорю, что я испытала все 9 кругов ада и ужаса, которые только может вынести человек за всю свою возможную короткую жизнь, но если честно, мне вполне хватило и тех исключительных событий и жизненных моментов, последствия которых и побудили меня к их повествованию.

Как когда-то говорил мне сам Дэн: "Если тебе, как ты думаешь, есть что сказать другим людям, даже если им на самом деле это и не нужно, говори. Иначе можно пожалеть о том, что ты не рискнул сделать это раньше. По-крайней мере, ты покажешь другим свою точку зрения и личное мнение на определенное положение вещей. Не важно, совпадут ли твои взгляды с чужими, важно, что ты способна думать сама за себя, что ты умеешь думать, видеть, понимать, анализировать и соответственно принимать собственные решения в определенных ситуациях. А еще важно, что ты не боишься собственной жизни и не стесняешься делиться личным опытом. Люди могут сделать вид, что не слышат тебя, и все равно, они прислушиваются, пускай даже на подсознательном уровне…"

…Действительно, Дэнни? Ты ко мне прислушиваешься? И сейчас тоже?

А у меня сложилось такое ощущение, что ты вообще меня не слышишь. Или это ты делаешь вид, что не слышишь? А может, ты тайно мечтаешь, чтобы я рано или поздно упала перед тобой на колени и стала молиться вслух с надрывными рыданиями, взывая к твоему гуманному благоразумию, скрытому где-то глубоко-глубоко в этом твоем новом жутком жестком панцире "экзоскелета" непреклонного беспощадного божества. Ты и вправду настолько неуязвим и непробиваем, как выглядишь? В тебе не осталось ничего, кроме черной вязкой пустоты, изголодавшейся за долгие годы десятилетия демонической сущности? Месть? Вендетта? Чего же ты хочешь? Утолить этот разъедающий твой мозг голод или высосать мою сущность до последней капли? Тебе станет от этого легче? Это тебя освободит? Сделает более сильным и счастливым?..

Черное в белом или белое на черном…

"…Черное и белое… Люди не могут воспринимать вещи в "серых тонах", они видят либо только черное, либо белое, среднего перехода для них не существует, даже когда они говорят об обратном. То же самое и о контрастности этих цветов, она либо усиливается либо приглушается за счет восприятия человеком окружающих его вещей в меру его личного отношения, опыта и эмоционального диапазона в определенные периоды его индивидуальной жизни… Но все равно, черное для него остается ограниченно черным, как и белое — всего лишь только белым…"

ПРОЛОГ

00:00 — отчет от нуля

1

В голове крутились самые изощренные ругательства, которые я когда-либо слышала в течении своей не маленькой жизни и которые я теперь вспоминала со столь необычайной легкостью, словно пользовалась ими в повседневной жизни, как стандартным набором будничных фраз. И "Fuck." было самым безобидным из всех.

Да. Fuck. Впервые я позволяла себе так ругаться (на благо Дэн уже успел прописать в моем мозгу соответствующую программу со словарем специфического лексикона своего богатого словарного запаса из вульгарных выражений). Ненавидела ли я его сейчас еще и за это? За все, что он успел сделать или только-только собирался?..

Как долго? Черт. Как долго он думает это продолжать? Неужели весь срок прописанный в контракте? Тогда это действительно тройное Fuck.

И почему я позволяю ему это делать вообще? Может, я и в самом деле мазохистка и стопроцентная жертва? Или все-таки это?..

Мой бурный мыслительный шторм прервался звуком электронных колокольчиков и открывшихся передо мной зеркальных створок лифта. Последний этаж, но не пентхаус. Ключа у меня нет, подъем лифта осуществился за счет разрешения хозяина квартиры. Меня пропустили в огромное желто-молочное фойе кондоминиума только после того, как дежурный портье за монументальной административной стойкой получил по коммутатору подтверждение, что меня ожидают.

"Эллис Льюис?" — портье вопросительно посмотрел на меня.

Я судорожно сглотнула. Он назвал меня моим настоящим именем.

Хотя, что еще можно было от Него ожидать?

"Да, я… Эллис Льюис"

Первый раз двери лифта открылись от меня на расстоянии в десять метров, когда я еще стояла перед стойкой ресепшена. Даже с такого расстояния было видно, что в кабинке никого нет. Черт…

Я ведь впервые здесь была. Откуда тогда у меня такое странное ощущение, что это не было одним из семейных гнездышек президента "Глобал-Вижн"? Мои широко раскрытые глаза смотрели внутрь "саркофага" белого вестибюля с черным круглым столиком для писем по центру. Фойе или холл с шестью углами и тремя дверьми по периметру, практически наглухо зашит изнутри от пола и до потолка гладкими плитами натурального мрамора. Серебристо-черный ломаный рисунок оплетал поверхность камня хаотичной паутиной, вызывая в сознании странные ощущения. На стенах, возле каждой из дверей, молочные плафоны красивых ультрамодных светильников с приглушенным дневным светом и все. Даже вазы с цветами на столике нет. Ни картин, ни вешалки, ник корзины для зонтов и тростей.

Зачем вообще делать такие помещения, где даже присесть не на что? Если бы не раскрытые прямо за столиком и напротив лифта центральные двустворчатые белые двери, я бы точно ощутила себя внутри шикарной камеры-клетки изощренного палача-эстета.

Не знаю как, но мне удалось заставить себя войти в этот немаленький вестибюль. Черт, я даже в лифте не ощущала себя настолько задавленной, как этими стенами и отсутствием окон этой комнаты. Еще немного, и у меня точно начнется клаустрофобия.

Ускорив шаг, я попыталась отключить внимание от окружающих белых стен, мысленно уже находясь в следующем помещении. Но это мало чем помогло. Прессинг на сознание не ослабился, даже когда я очутилась в пятиметровом коридоре, у простых смертных именуемом "прихожей". Да, конечно. Прихожая с несколькими арочными нишами под тубы для вазонов и статуэток, плюс два огромных зеркала в тяжелых позолоченных багетах друг напротив друга. Не зацепиться за них взглядом было просто невозможно, особенно за эти две бесконечные параллели в недоступное для людей пространство иллюзорных переходов. На несколько секунд они поймали в свои ломанные сети отражение высокой стройной девушки в молочно-белом подпоясанном плаще с расклешенным подолом.

Белый. Он сказал, чтобы плащ или демисезонное пальто (но ни в коем случае ни куртка и не парка) было чисто белого цвета. Но это был цвет топленного молока и в окружении приглушенного искусственного холодного света этот оттенок проступал как никогда. Заметит ли Он? И если да, то что сделает? Неужели накажет? Зараза.

Я быстро отвернулась от зеркала, но перед глазами все еще стояло бледное лицо напуганной молодой женщины с длинными распущенными по плечам и спине идеально прямыми локонами волос оттенка мокрого песка. Длинные стройные ноги в тонком скользком капроне черных чулок визуально вытянутые за счет высоких каблуков черных замшевых туфель. Странно, но мне раньше казалось, что я не смогу пройти в них и трех метров. Может потому, что это был Даниал Начтер?