Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Только много позже, в вагоне, когда я прощался с родным городом, внезапно пришла в голову очевидная мысль: «Ведь Нонка тогда наврала: не было никакого знакомого капитана. Спровадила Мушку на другой берег Волги и только». Вот так у меня часто бывает: что мне говорят, принимаю за чистую монету и только потом начинаю понимать, что меня обманули. «Знакомый капитан» — какая все это чепуха…

…Побывал я на Соляной улице. Вот два окна, которые когда-то были нашими. Перед ними рос большой тополь, а через улицу стояла старообрядческая небольшая церковка. Я вошел во двор и заглянул в окна полуподвала. За белой занавеской мерцал свет. Спустился к тете Капе. Она жила в той же комнате, которая прежде была купеческой кухней. Тетя Капа вязала что-то на спицах. Я остановился у порога:

— Не узнаете?

— Никак, Алеша?

— Пришел попрощаться.

— Не забыл старуху? Обожди-ка, самовар поставлю.

— Ничего не надо. Николая нет?

— И его нет, и от него ничего. С первых дней воюет.

Тетя Капа с улыбкой разглядывала меня:

— Чем же мне угостить тебя? Воблу будешь? Помню, ты до нее охотник был.

— Воблу буду.

Как прежде в детстве, я занялся рыбой, а старушка села против меня:

— Как Екатерина Семеновна поживает?

— Маму немцы убили, — ответил я.

Тетя Капа перекрестилась:

— Царство ей небесное. Где же она в войну попала?

Я рассказал, как было дело.

— Значит, ты один теперь… Не женился, поди? Да тебе и рано еще.

— Я попрощаться зашел.

— А я и забыла, старая. Никакой памяти не остается… Ты же мужчина теперь. Ну-ну, с богом.

Прощаясь, старушка наказала:

— Перед отъездом зайди. Я не сегодня-завтра рукавички довяжу, ты их с собой возьми. Может, там Колюшку встретишь, чего в жизни не случается, так ему отдай и все обскажи, как у нас тут… Обязательно зайди.

У меня не хватило духу объяснить ей, что еду я не на фронт. И за рукавичками не зашел.

3

Вечером в вагон просунулось угристое, грязное лицо сцепщика. Он хрипло прошептал:

— Кто тут за главного?

До сих пор мы об этом не думали, но когда понадобился «главный», все единодушно признали таковым Дему. Сцепщик вызвал его к себе, они о чем-то поговорили вполголоса. Потом Дема вернулся, зажег фонарь «летучая мышь» и, брезгливо морщась, сообщил:

— Требует собрать пятьсот рублей. Ему и машинисту. Иначе, намекает, будем торчать здесь «до морковкиного заговенья».

Что такое «морковкино заговенье» — я не знал, но понял, что железнодорожники требуют взятку.

Дема снял с головы мужчины начальственной наружности фетровую шляпу и стал пробираться по вагону, собирая в нее деньги. При этом он покрикивал, как на базаре: