– Для других это самое подходящее. Но нужно, чтобы кто-нибудь был с тобой рядом.
– Тебе бы не следовало, Гизо...
– Я знаю. Я доброволец. Что будет дальше?
– Все очень просто. Мы соберем людей.
Сказав это, он нажал на кнопку сирены и держал ее, не отпуская. Раздался визг баньши, то слабеющий, то усиливающийся. Не заметить его было невозможно. Спавшие неожиданно проснулись, приступившие к работе оставили ее и бросились на звук. Когда Центральный Путь начал заполняться, Ян выключил сирену и отстегнул со стены микрофон. Гизо ждал наверху, лениво привалясь к плавильной пушке.
– Все сюда, – сказал Ян в мегафон. Усиленные слова отдавались в ушах эхом. – Все сюда! Важное сообщение! – он увидел, как Тэкенг появился в дверях своей машины и потряс кулаком. – Главы Семей, тоже сюда. Все сюда. – Тэкенг вновь потряс кулаком, затем повернулся к человеку, который торопливо приблизился и что-то сказал ему. Он оглянулся, бросил на Яна один-единственный потрясенный взгляд, затем последовал за посланным к надувному куполу.
– Все сюда, ближе, – сказал Ян, затем включил микрофон. – Здесь нет ни одного из Глав Семей, – сказал он Гизо. – Они что-то замышляют. Что будем делать?
– Ничего. Тревожится пока не о чем. Приказывай приступить к разгрузке кукурузы для обратного рейса.
– Но они отменили этот план.
– Главное, что они никому не сказали об этом. Пусть они сами начнут – здесь, на глазах у всех.
– Ты прав, – Ян вновь повернулся к рупору и заговорил: – Извините, что потревожил ваш отдых, но вечеринка закончена, и нам вновь надо браться за работу.
При этих словах раздались стоны, и несколько человек из задних рядов попятились. Поверх голов Ян увидел, что из надувного купола вышел Хейн и стал проталкиваться сквозь толпу. Он что-то кричал, лицо его было красным от натуги. В кобуре у него был новый пистолет. Его нельзя было игнорировать.
– Чего ты хочешь, Хейн? – спросил Ян.
– Ты... иди сюда... купол... сейчас... собрание...
Многие его слова потерялись в шуме толпы. Он яростно протискивался вперед, размахивая пистолетом для усиления своего авторитета. Яна вдруг осенила идея: он повернулся и обратился к Гизо:
– Мне нужно, чтобы эта свинья говорила отсюда. Пусть все слышат, что она скажет. Возьми других к себе в помощь.
– Это опасно...
Я засмеялся.
– Вся наша затея – безумство. Действуй.
Гизо кивнул и выскользнул наружу. Ян снова взял микрофон.
– Здесь капитан-проктор. Прошу вас, пропустите его. У него есть кое-что сказать.
Хейну помогли – возможно, более, чем он хотел. Он пытался остаться внизу, но он был подхвачен и прежде, чем что-либо понял, уже стоял рядом с Яном, все еще держа пистолет. Он хотел было заговорить с Яном тихо, но тот прижал рупор к его губам.
– Ты поедешь со мной! Убери эту штуку! – Он ударил по рупору ладонью, но Ян держал рупор крепко, и их голоса грохотали над толпой.
– Почему я должен идти с тобой?
– Ты знаешь, почему, – Хейн брызгал слюной от ярости. Ян только улыбнулся в ответ и подмигнул ему.
– Но я не знаю, – сказал он невинно.
– Знаешь. Тебя судили и сочли виновным. А теперь пошли со мной, – он поднял пистолет. Ян старался не замечать побелевших суставов на его руке.
– О каком суде ты говоришь? – он неторопливо обернулся к Хейну спиной и обратился к толпе. – Кто-нибудь из вас что-нибудь знает о суде?
Некоторые из них отрицательно покачали головами, и все они теперь внимательно слушали. Ян повернулся и прижал рупор к губам Хейна, следя за пистолетом и готовясь ударить, если тот попытается нажать на спуск. Хейн закричал, но другой голос заглушил его крик:
– Достаточно, Хейн. Убери постелет и слезь с машины.