– Это праздник, а не поминки, – сказал Отанар. – Допивайте пиво, я вам еще налью.
Ян послушался, осушил бокал, и протянул его за новой порцией.
– Я думаю о прибытии, – сказал он.
– Все думают, но мы с тобой особенно, – сказала Элжбета, придвигаясь ближе при мысли о разлуке. – Она не посмеет забрать меня от тебя.
Она не произнесла имени. Но Хрэдил, столь долго отсутствующая, вновь была рядом и готова была влиять на их жизни.
– Мы все с вами, – сказал Отанар. – мы все были свидетелями вашей свадьбы и участвовали в ней. Главы Семей могут возражать, но им ничего уже не поделать. Мы заставили их выслушать нас, мы это уже умеем. И Семенов нас поддержит.
– Это моя борьба, – сказал Ян.
– Наша. Она началась, когда мы отключили движители и заставили их согласиться на повторный рейс. Мы еще раз это сделаем, если захотим.
– Нет, Отанар, я так не думаю, – Ян взглянул на гладкую ленту Дороги, исчезавшую о горизонта. – Нам есть за что с ними бороться. За нечто вещественное, влияющее на всех нас. Хрэдил попытается устроить переполох, но мы с Элжбетой сумеем с ней совладать.
– И я, – сказал Семенов. – Мне придется объяснять свои действия. Они противозаконны...
– Закон, такой, как этот, – сказал Ян, – не более чем небольшое литературное произведение, которое должно держать туземцев тихими и спокойными.
– А ты скажешь им все то, что говорил мне?
– Конечно, скажу. И Главам скажу, и всем остальным. Правда когда-нибудь все равно всплывет. Вероятно, они не поверят, но я им все равно скажу.
После перерыва на сон они отправились дальше. Ян и Элжбета спали мало, да им и не хотелось этого. Они чувствовали себя ближе друг к другу, чем прежде, и потому занятию любовью проходили с неистовой страстью. О страхе перед будущим они не говорили, но он не оставлял их.
Не было встречи, не было собравшейся толпы. Люди все поняли. Потолковав немного, они разбрелись в поисках своих семей. Ян и Элжбета остались в поезде. Они смотрели на дверь. Ждать стука пришлось недолго. Снаружи стояли четыре вооруженных проктора.
– Ян Кулозик, ты арестован...
– По чьему распоряжению? По какой причине?
– Ты обвиняешься в убийстве проктора, капитана Риттерснатча.
– Это можно объяснить, есть свидетели...
– Ты поедешь с нами под стражу. Так нам приказано. Женщина будет немедленно возвращена в семью.
– Нет!
Этот крик ужаса потряс Яна. Он попытался приблизиться к ней, защитить ее, но в него тут же выстрелили. Слабый заряд, минимальная доза из энергетического пистолета, способная лишь остановить, но не убить.
Он лежал на полу, в сознании, но не в силах шевелиться – способный лишь смотреть, как ее вытаскивают наружу.
17
Было ясно, что встреча запланирована с бесконечной тщательностью и садистской точностью. Хрэдил, конечно. Она уже арестовала его однажды, но дело не выгорело. Но на этот раз – нет! Сама она не показывалась, но ее чуткое прикосновение чувствовалось во всем: ни встречи вернувшихся, ни толп, ни единого шанса для Яна объединить своих людей и остальных. «Разделяй и властвуй» – весьма искусный пример тому. Смертельный заряд – это было бы неплохо, и если бы он сопротивлялся при задержании – а она не сомневалась, что он будет сопротивляться, – он бы только облегчил ей работу. Она перехитрила его, и она победила. Она уже подтягивала к себе паутину, пока он сидел в хорошо подготовленной камере. Нет, на этот раз не грубая кладовая. Это может вызвать сочувствие – а приличная квартира в одном из толстостенных зданий. Узкая зарешеченная щель окна в наружной стене, кухонные и санитарные приспособления, удобная койка, материалы для чтения, телевизор – и крепкая стальная дверь с замком снаружи. Ян лежал на койке, невидяще глядя в потолок. Он чувствовал на себе взгляд проктора сквозь пластальное наблюдательное окно в потолке, и отвернул лицо в сторону. Будет суд. Если он состоится по правилам, его заявление о самообороне будет принято. Пять Глав Семей будут судьями, таков закон, и все они согласны признать его виновным. Семенов, один из старейших Глав, будет сидеть на скамье. Стояла тишина.
– К тебе посетитель, – сказал стражник, голос его с хрипом вырвался из динамика под окном. Он отодвинулся от проема двери, и Элжбета встала на его место.
Ян был счастлив увидеть ее, но все же было пыткой прижимать пальцы к холодной пластальной поверхности, видеть в каком сантиметре от них ее пальцы и не соприкасаться с ними.
– Я просила о свидании, – сказала она. – Я думала, они откажут, но никто не возражал.
– Все верно. На этот раз никаких самосудов. Они учатся на ошибках. На сей раз время книги, время правила, закона и порядка. Посетители допускаются, отчего же нет. И, конечно же, окончательный вердикт – виновен.
– Но ведь это шанс! Ты будешь бороться?