Последний факт стал весомым рычагом, чтобы снять арест с Петра Гольдштейна и Захара Ломова.
Оставить рейтинговые карточки разыскиваемые могли только в том случае, если отправились туда, где они не нужны. К такому выводу пришли на общем совете, на который Егор Тришкин позвал бывших арестованных.
Петр Гольдштейн вернулся домой изможденным от переживаний. Жена и сын были рады его освобождению, но у него самого радости было мало. Мысли о том, что он «прошляпил» лже-модератора серьезно пошатнули его уверенность в себе. За время заключения морщины не только расползлись по его лицу. Казалось, они забрались глубже, избороздив сердце и душу. Видя подавленное состояние мужа, Анна Гольдштейн в тот же вечер послала сообщение на работу, что берет отпуск. До этого профессиональные обязанности еще как-то отвлекали ее от переживаний за дочь и мужа. Ей казалось, что если время в лаборатории пролетает быстро, то и дочь вернется быстрее. Теперь же она почувствовала, что заниматься до недавнего любимым делом больше просто не может, да и мужу нужна была поддержка. Она предложила вместе отправиться вниз на поиски Тины.
— А я? — спросил Пашка.
Вместо ответа оба родителя так посмотрели на него, что его желание проситься ехать вместе с ними тут же исчезло. Его отношения с сестрой нельзя было назвать теплыми и близкими. Пашка чувствовал, что сестра относится к нему скорее как к неизбежности, чем как к родному брату, и завидовал тем своим знакомым, у кого отношения со старшими братьями и сестрами были хорошие. Но, несмотря на это, он все равно скучал.
— Ладно, тогда после того, как вы уедете, я закажу две большие порции пиццы, можно?
— Почему две? — отвлеклась от напряженного состояния Анна.
— Он в рост пошел. Ты не заметила? — Петр обнял сына, после чего все втроем еще долго сидели вместе, пытаясь найти слова поддержки друг для друга.
Отправиться на поиски дочери вдвоем с женой помешал Егор Тришкин.
Рано утром на следующий день после освобождения Гольдштейна он приехал к нему домой и сообщил, едва переступив порог:
— У меня есть информация. Собирайся, без тебя и твоих людей мы не справимся.
Уже в машине прояснил ситуацию:
— Я нашел крысу, которая слила вниз всё о твоем Гуляке.
— У меня в отделе? — насторожился Петр, чувствуя как холодеют собственные пальцы на руках.
— У себя, — ответил Тришкин сквозь зубы.
Выяснилось, что Сашу Линника действительно «вели» из-за его доступа к системе управления. Более того, оказалось что существует «Гуляка-3», при помощи которого террористы уже ходили к Асе, но безрезультатно. Предстояло организовать масштабное мероприятие, на этот раз не без участия военного ведомства, но так, чтобы не только не упустить террористов, но и вытащить Гуляку желательно целым и невредимым. Это значит, без лишнего шума.
— У них что-то не сложилось с электроникой? — спросил Петр Гольдштейн, когда, приехали в управление и снова собрались втроем — он, Тришкин и Ломов.
— Фиг его знает, — Егор Тришкин уже не подбирал слов.
— Если им известен принцип, то настроить все не представляет большого труда. — Гольдштейн был готов к самому худшему.
— В том то и дело, что они уже давно возятся, но, как я понял, доступ система все равно не дает, — ответил Тришкин. — Чем этот ваш парень такой особенный? Или дело в настройках сетевого дрона?
Петр Гольдштейн ничего не мог ответить на эти вопросы, а Захар Ломов заметил:
— Хорошо, что первый прототип конфискован. — Хотя его отношение к протеже Гольдштейна и не были особо теплыми, но попадать в руки воинствующих отморозков он бы и врагу не пожелал.
— Плохо, — с сожалением ответил Тришкин. — Я конфисковал его раньше, чем обнаружил крысу у себя в отделе.
Ни Гольдштейну, ни Ломову не надо было объяснять, что в таком случае у злоумышленников была возможность скопировать данные «Гуляки-1», и, вполне вероятно, они ею воспользовались.
Майя протянула Андрюхе внушительную денежную купюру, и он выдал:
— Григорий Лазарев — бывший директор Пристанища.
— В справочнике этого не было, — недоверчиво сказала Майя.
— «Бывший» — значит умер? — спросил в свою очередь Владимир.
— Почему умер? Бывший — это потому, что когда я там жил, он был директором. Давно это было. А сейчас там кто-то другой.
— Хотите еще один спальник? — закономерно предложила Майя, увидев в Андрюхе потенциал говорящего справочника.