«Что они хотели?» — пульсировал голос Ломова.
«Он снова не сказал, — гудел собственный ответ. — Только слова, ничего конкретного».
«Мало тебя били. Я бы добавил». — Голос Ломова все больше фонит.
«Меня не били, как будто… Только суставы болят, тошнота, сухость, горло огнем печет, и дрожь по телу».
«Это ломка», — от слов Ломова раскалывается голова.
Ломка — Ломов, Ломов — ломка.
Это бред, просто страшный сон.
Это не может быть реальностью. Тина была жива, она не утонула.
Почему темно? Коридоры с красными огнями расходятся в четыре стороны. Или их пять? Нет, восемь. Или… Их больше десяти. Куда идти? Кажется справа мелькнула тень. Надо бежать, но бежать некуда. Все коридоры заканчиваются тупиком.
— Сколько уже? — пробивается незнакомый голос сквозь гул.
— Еще раза три, и будет как огурчик.
Гул превращается в боль. И тело как не свое. Это чей-то другой желудок печет огнем, будто в него налили расплавленную лаву. Лава вокруг. Надо прыгать с кочки на кочку, иначе не успеть. Лава заполняет все, выливается со всех сторон — из брандспойтов. Кипящий металл начинает бурлить, и Тина падает в этот поток. Последнее, что он видит, это ее глаза. Большие, полные ужаса.
Нет!
Это бред, это сон. Это не может быть реальностью. Это виртуалка-ужастик.
— Ну что?
— Проверим.
Тело тяжелое. Руки и ноги не двигаются. И веки. Глаза открыть невозможно. Только яркий свет.
— Он слышит меня?
— Думаю да.
— Слушай дружок. Ты ускорил процесс. Сам виноват. Ты сейчас придешь в себя и будешь чувствовать себя хреново. На столе лежит инжектор. Одна доза, и боль уйдет. Сделаешь сам. После этого продолжим разговор.
Чувствительность возвращается постепенно.
Сначала пальцы, еле сгибаются, как онемевшие. Немалых усилий стоило поднести их к лицу. С трудом открыл глаза и обнаружил себя в помещении, похожем на больничную палату. Себя — на функциональной кровати. Рядом — медицинский стол.
Что я наделал?
Ощущение совершенной ошибки и катастрофы, к которой она привела, сжимало голову клещами.
Саша понял, что за инжектор лежит на столике.
Вслед за возобновленной чувствительностью, как и было обещано, гул и боль нахлынули снова. От пальцев и выше, к груди, шее. Тело скорчилось в спазмах, сжимаясь до состояния черной дыры. Мысли сконцентрировались до единственной: «добраться до инжектора». Он протянул руку к столу, но сразу не достал. Корявые пальцы не слушались и невольно оттолкнули столик. Ползти до отъехавшего столика пришлось целую вечность. Еле дотянулся рукой до его края, пытаясь на ощупь найти спасительное приспособление. Нашел. Уронил. Снова полз по полу, борясь с удушьем от сжимающих шею спазмов. Метр расстояния растянулся в десять. Еще чуть-чуть… Холод инжектора на шее и укол почувствовал на грани с беспамятством.
— Ну как, полегчало?
Саша очнулся на знакомом диванчике, только Тины не было рядом. Будто спал, и все приснилось. Боли нет, только слабость и сонливость. Два охранника по бокам. В кресле — физиономия с залысинами.
— Нам твоя подружка все рассказала, так что можешь особо не упорствовать. — Толстяк улыбнулся, довольный собой и выражением лица собеседника. — К ее несчастью, у модов не развивается зависимость к аналгетикам, и мы ее скормили тоннельным червям.
— Это неправда. — Самообладания еще хватало на то, чтобы не поверить сказанному. — Тоннельные черви не едят модов.