Катастрофу для нее означает.
А для него? Гуляка и так — ходячая катастрофа. Само его существование — нарушение правил. И все, к чему он оказывался причастным в своей жизни до сих пор было либо проявлением нарушения этих самых правил, либо тянуло за собой разрушительные последствия.
«Без служебной карточки Гольдштейна ты никто, Гуляка, — лезли в голову назойливые мысли. — Ты и с ней никто, что бы Тина ни говорила». «Ты сын своего отца и брат Майи» — мысленно всплыл ответ Тины. Но отец уже привык жить один, сестра — самодостаточна, Тина… Отношения с Тиной — единственное, что держало его на плаву. До того момента, пока она не шагнула на двадцатую ступень рейтинга.
Ей девятнадцать. Удивительное сочетание прагматичности и веры в сказки про любовь. Но пройдет несколько лет и прагматичность возьмет свое. А любовь как была, так и останется сказкой.
— Саша, ты рассуждаешь как старик, — говорит она, недовольно хмурясь.
Ей совсем не идет суровость.
— Я рассуждаю как сетевой фантом без номера регистрации.
Какие еще выводы она ждет?
— Ты опять думаешь об этом.
Она не понимает очевидное.
— Я всегда думаю об этом.
Что тут объяснять?
— Но что же мне еще сделать, чтобы ты думал обо мне, а не о своей исключительности?
Ей кажется, что такой разговор можно перевести в шутку.
— Исключения из правил — неотъемлемая часть этих самых правил.
С Гольдштейном не поспоришь.
— Твой отец знает, что говорит. Но в моем случае — это путь в никуда. Гуляка — сетевой дрон, не больше. Руководимый переносчик информации. Он не имеет права отказаться от своей роли даже если она ему опостылела, потому что другого такого исключительного больше нет. Вернее, замену мне можно найти, конечно, но это будет замена с полным отключением прототипа. Ломов сказал это прямым текстом. Я не имею права отказаться, потому что служба безопасности еще не умеет выборочно стирать память.
— Не отказывайся.
Тина не понимает всей катастрофы ситуации.
— Да уж, куда мне деваться. Но одно дело я, другое ты. Ты — полноправный член общества. У тебя есть право создать свою семью.
— У меня есть право выбора.
Она настроена решительно. Влюбленность затмевает здравый смысл напрочь.
— У тебя есть, у меня — нет.
— Ты разлюбил меня?
Она снова переводит разговор на это. Если сказать «да» — это будет неправда. Если сказать «нет»…
— Да.
— Это чушь несусветная! — Майя не переставала возмущаться поведением брата.
— Его можно понять… Майя… но мне обидно, до чертиков! Дежавю. Он поступил ровным счетом так же, как сделал это Женя. Значит, причина во мне.
— Причина в том, что он дурак.
Майя весь вечер сидела у Тины, пытаясь ее успокоить.