— Не волнуйся, не вернусь, — огрызается он, возясь у зеркала.
— А я и не волнуюсь. Я подожду, пока тебе везде дадут коленкой и ты сам прибежишь ко мне… Но я уже не буду такой дурой, как сейчас. Вот ей-богу, оболью тебя бензином и подожгу…
— Не сомневаюсь, что ты на это способна, — ворчит муж, продолжая камуфлировать лысину.
— Интересно, какие у тебя основания? — возмущается Шура.
Видя, что разговор принимает серьезный оборот, муж отступает.
— Ну ладно, ладно, — говорит он. — Я всегда утверждал, что ты феноменальная женщина! Я недостоин того, чтобы ты ноги об меня вытирала! Конечно, бывает, что сгоряча наговоришь лишнего, но истина все-таки в том, что ты — женщина на все времена. Сядь, отдохни, ты выглядишь усталой…
Шура садится.
— Странно, что ты это замечаешь.
— Да уж как не заметишь! Вид у тебя того…
— Да нет! Я не о том, что я плохо выгляжу, а о том, что феноменальная. Странно, что ты это еще замечаешь.
— Так ведь я столько лет живу с тобой рядом!
— Да, правда, — вздыхает Шура. — Я феноменальная идиотка. Где ты еще найдешь такую жену, чтобы родила тебе троих замечательных детей и ничего не требовала взамен?
— С последней зарплаты я оставил тебе одну десятку. Я свинья.
— О-ох… я даже не про деньги, хотя — что такое десять рублей на четыре рта? К тому же мне помогают твои родители, они удивительные люди. А вот ты…
— Да, я скотина, а может быть, еще и хуже… Но, Шура, сама посуди, что мне делать, если я так легко влюбляюсь? Раз — и втрескался!
— Молчи, ни слова больше! Я так тебя понимаю!
— Нет, ты не понимаешь! Я и сам не понимаю, и это понять невозможно. Я, наверное, болен… Разве можно влюбляться на каждом шагу? Форменное безобразие!.. А с другой стороны, Шура, если честно: что в этом плохого? Любовь, если хочешь знать…
— Да-да, ты мне уже говорил: любовь, как и талант, дается не всем.
— Вот именно! Уже говорил, да?.. Так вот, если я, вернее, коль скоро я являюсь одним из немногих избранных…
— …то никто не вправе профанировать этот священный дар. Знаю и согласна. А все-таки должна предупредить: в один прекрасный день я выцарапаю тебе глаза.
— Мне?!
— Да! Вот этими самыми руками! Тебе и твоим любовницам!
— Шура, что за вульгарность!
— Ах да, извини: это не любовницы, а возлюбленные. Твои Лауры и Беатриче! Твои Элоизы и Аэлиты! И тем не менее!
— Вот видишь, Шура, как твое мещанское нутро прет наружу! И суди сама, могу ли я после всего этого жить с тобой. Любовь! Человек полюбил! Это самое священное, самое чистое чувство в мире, а ты мне его омрачаешь… Да понимаешь ли ты, что значит быть влюбленным?
Шура впечатлена и раскаивается.
— Прости, прости меня, — смиренно просит она.
— Не прощу! Ты выдала себя с головой. Что сказано — то сказано. Все. Прощай! Ухожу!
— Дорогой мой, любимый!.. — Шура пытается схватить мужа за руку и поцеловать ее.
— Любимый? Ха-ха! Не оскверняй этого слова! — он мечется по комнате в поисках костюма, чемодана и прочего.