— Не могу, — с сомнением в голосе поведал Уэллс. — Доктора Зальцера нет в клинике, а Бленд вернется только после полуночи. Ему действительно лучше было бы не идти.
— Теперь уже поздно об этом говорить, — заметил.
Он ушел, и на его лице застыло обеспокоенное, испуганное выражение.
Уэллс заходил изредка. Он лишь просовывал в дверь голову, но Хоппер был слишком поглощен мыслями, чтобы его замечать. Я предостерегающе кивал Уэллсу на Хоппера. Уэллс понимая кивал в ответ.
В восемь он принес мне ужин, а потом подошел к кровати Хоппера и улыбнулся.
— Не хотели бы вы чего-нибудь поесть, мистер Хоппер? — спросил он с очаровательной улыбкой.
Реакция Хоппера на такой невинный вопрос заставила вздрогнуть даже меня, Уэллс в свою очередь почти получил сердечный приступ. Хоппер рванул к нему, мгновенно протянув руки вперед, а пальцы едва не схватили Уэллса за курточку. Тот отскочил, споткнулся и чуть не упал. Лицо его побелело.
— Не думаю, что мистер Хоппер голодный, — прокомментировал я. — Боюсь, что и у меня уже пропал аппетит.
Но Уэллса не слишком интересовали мои ощущения. Он вихрем вылетел из комнаты.
Хоппер снял с себя простыню и рванул, было, за ним, но кончил тем, что упал на пол. Тогда он откинулся на кровати, тяжело дыша, я уже знал, что опасность миновала. К моему большому удивлению, вскоре Хоппер мирно заснул. Это меня обрадовало.
После длительного времени, в палату наконец зашел Уэллс, держа в руках смирительную рубашку.
— Успокойтесь! — уронил я. — Он заснул.
Он подошел к Хопперу ближе и посмотрел на него.
— Лучше я все-таки уколю ему успокоительное.
— Не делайте глупостей! — резко возразил. — Бленд предупреждал, чтобы вы к нему не подходили.
— Но ему надо сделать укол, — сказал Уэллс. — Если у него произойдет еще один такой приступ, то это будет очень опасно для его здоровья. Хотя я не очень такого хочу, но это — мой долг.
— К черту ваш долг! — нетерпеливо обронил. — Справиться с этим парнем не легче, чем с атомной бомбой. Оставьте его!
Уэллс осторожно приблизился к кровати и теперь стоял, внимательно присматриваясь к Хопперу, он поднял с пола простыню и начал укрывать его. Я наблюдал за ним, затаив дыхание, не был уверен в том, что, не симулирует ли случайно Хоппер. Уэллс расправил простыню и отступил в сторону. Я увидел капельки пота на лбу.
— Кажется, ему уже лучше, — бодрее сказал он. — Сделаю укол. Если он хорошо выспится, то завтра будет в полном порядке.
— Вы рискуете, — проронил я. — От укола он может проснуться. И если достанется вас, то вам конец.
— Я не совсем понимаю, — встревоженно посмотрел на меня. — Вы ведете себя не как пациент.
— А я и не являюсь пациентом, — торжественно произнес я. — Я Шерлок Холмс, вы что, забыли?
Он нахмурился и вышел. Шли минуты. Хоппер не шевелился. Прошла целая вечность, прежде чем Уэллс вернулся, хотя на самом деле не прошло и десяти минут. Он нес поднос, прикрытый полотенцем. Видимо там были лекарства.
— Послушайте! — обратился к нему, садясь на кровати. — А что, если бы ты снял с меня наручники? Тогда в случае чего я мог бы тебе помочь. Если он проснется и вцепится в тебя, я стукну ему по башке.
— Я не могу этого сделать, — возразил он. — Это против правил.
— Хорошо, — уронил я, пожав плечами. — Мне остается только молиться за тебя.
Он набрал лекарства в шприц и приблизился к Хопперу. Уэллс едва заметно дрожал, однако его лицо было спокойное. Он осторожно поднял рукав пижамы и вознамерился было воткнуть иглу. Я ничем не мог ему помочь — разве что просто смотреть и молиться за него, что и делал. Несмотря на очки, он был немного близорук и не сразу смог найти вену. Голова его наклонялась все ниже и ниже и почти вплотную приблизилась к руке Хоппера. Найдя наконец нужную вену, медленно приблизил иглу к его руке.
Теперь я почти не дышал. Вцепился в простыню. И именно тогда, когда Уэллс уже вставлял в вену иглу, он подался назад, что-то досадливо воскликнул и пошел к подносу, который оставил на комоде.
Воздух со свистом вылетел у меня из груди, я спросил дрожащим голосом:
— Что, черт возьми, теперь не так?