Я в нелепой позе: устала пинаться пятками по бедрам Ирия и оставила их на его ногах. Узкая юбка наверняка задралась высоко. Блузка промокла, прогрелась жаром мужского тела. Я сгусток эмоций, запечатанный бурлящий вулкан. Страх? Отчаянье? Они на дне. А выше — сладкая мука.
Трепет сжигал нервные окончания там, где наши тела соприкасались.
Казалось, другого спасения нет, кроме как избавиться от остатков одежды и прикоснуться еще ближе.
Ирий понурился и уткнулся лбом мне в плечо.
— Эх, ладно, запретный плод сладок. Встаем!
Он подскочил на ноги, дергая за руку следом, и ударил по моему запястью наручником — кольцо захлопнулось. Моя рука затряслась, как у алкоголика со стажем. Судорога разнеслась по телу. Я порывисто дышала.
Наручники мне не страшны — на крышу вернусь так или иначе. Но никто не должен видеть, как я телепортируюсь! Почему я валялась под гитаристом как блаженная, а не боролась до последнего?!
Не успела я начать новый раунд, как он приковал второе кольцо к скамейке. Я дернулась — металл звякнул о металл.
Ирий присел рядом и осторожно прикоснулся к руке, на которую я падала.
— Сильно болит?
— Тебе какое дело?! — Я пнула ногой в его колено, чтобы отпихнуть. — Вези в участок, нахрен меня пристегнул?
— Чтобы сходить одеться. Или мне еще пощеголять перед тобой в чем мать родила? — Он вопросительно приподнял бровь. Я потупилась. Мужские пальцы ласково бегали по коже локтя, ощупывая. Болело то больше, то меньше, но, черт, было приятно.
— Оставь руку в покое!
— Прекрати ерепениться! — Он надавил сильнее — я вскрикнула. — Дай понять, нужно ли вызывать скорую.
— Себе вызови карету в вытрезвитель — от тебя несет, как от пятилитрового ведра виски.
Голубые глаза распахнулись и уставились на меня — в них плясали смешинки. Ирий грубо ухватил меня за подбородок, с силой надавил на щеки так, чтобы я раскрыла рот, и резко приблизился. У меня захватило дух. Его пухлые губы… наверное, невероятно мягкие и властные.
Он глубоко вдохнул, прижался к моим губам своими, будто собрался делать искусственное дыхание, и выпустил поток высокоградусного воздуха мне в рот. Вдыхая, я закашлялась. Ирий отпрянул.
Мысли заволокло хмельной дымкой. Губы пульсировали. Сердце громыхало.
— Теперь от тебя несет так же, — усмехнулся он. — Поедем вдвоем в вытрезвитель? Я договорюсь, чтобы нас определили в одну комнату. И постель.
К щекам прилил жар. Я, он, на мягкой постели, под теплым одеялом и без одежды. А с нами вихрь эмоций и желания.
— Уже замечталась? Ближайшее время тебе остается только мечтать и сидеть в четырех стенах камеры.
Брезжила надежда, что Ирий не скотина? Я искоса вперилась взором в нахальное, обаятельное лицо и проворчала:
— Давай, иди одевайся! Хватит размахивать передо мной своими десятью сантиметрами!
Ладно, я приуменьшила. Ирий вскочил и зашагал к окну, сверкая округлой накачанной задницей. Конечно, бицепсы он не раскачивал, зато качал все, что ниже пояса. Можно не сомневаться, как именно. Ладонь заныла — шлепнуть бы по голой ягодице что есть мочи!
— Если бы ты не двинула мне между ног, я бы продемонстрировал тебе, сколько сантиметров в стояке, — сказал Ирий и завернул за полосу шкафчиков. Там тайный проход в мужскую раздевалку?
— Ага, одиннадцать.
Он выглянул из-за шкафчика и гневно ткнул в меня пальцем.
— Я скоро вернусь!
— Ага, жду не дождусь! — крикнула вдогонку. — Уже теку!
Прислушиваясь к тишине, я выждала минуту — и рассыпалась на миллион частиц, улетела сквозь преграды и расстояние на крышу под пуховую метель. Со мной отправился смартфон и сумочка, пусть упустила их. Лежали в белом рыхлом покрывале. Позже найду.