Забавно, он меня разворошил. Смущение пропало. Губы невольно растянулись в улыбку.
— То, что обычный секс скучен... Можно считать проблемой или особенностью? Понимаешь, возбуждение важная часть вдохновения. Меня вдохновляют истории, из них рождаются песни. А когда я вдохновлен — секс обычным не бывает.
А что вдохновляет меня? Может, мои картины покупают мало потому, что я пишу без вдохновения, на желании отвлечься от мира?
Внутренний таймер известил: две минуты до того, как исчезну. Бежать!
— Я расскажу, что случилось, только пусти в туалет на минутку.
— Хорошо, иди.
Я поспешила к двери, балансируя на каблуках. На секунду мне показалось, что лучше остаться и провести ночь с Ирием, чем возвращаться на домашний фронт.
Просто помешательство. Сиюминутное.
Так появляются измены? Из короткого помрачения? Сдуреть. Но я всегда смогу держать себя в руках.
Сутенерша дернулась ко мне, охранник загородил дорогу. Ледяной ошейник страха схлопнулся на горле.
— Мне нужно на минутку, — пробубнила я.
Девушка с грозным взглядом, который испоганил милую красоту, подскочила вплотную:
— Ты полчаса назад бегала пописать. Наркоту пронесла? — Она дернула мою сумочку. Я дернула в ответ с недюжинной силой — блондинка пошатнулась.
— Что такое? — сзади послышался голос Ирия, и осязаемое тепло растопило заледеневшие шею и плечи. — Выпустите ее.
От меня отступили. Минута! В спину будто прилетел заряд бешеной мощности. Я помчалась. За дверью скинула туфли, схватила их за шпильки и опрометью ринулась к туалету.
На гладком кафеле уборной стопы заскользили — я хлопнулась плашмя, распадаясь на мириады частиц. Белые хлопья забрали меня на крышу, в безопасность, подальше от страха, что дышал в спину, наступал на пяты.
Распластавшись, лицом в пуху, я еще не возвращалась. Но успела. Как раз заскочила в туалет, пусть не добежала до кабинки.
— Беа, какого хера ты вернулась лежа? — выкрикнул Келлан. — Даже странно, что одета.
— Да пошел ты! — Я выплюнула пух и с трудом поднялась. — Я чуть нос об кафель не размозжила!
— Ужас, в чем ты одета? — Келлан с презрением осмотрел платье. — И хочешь, чтобы я поверил в падение, а не в то, что ты лежала сверху на…
Зашибись!
— С туфлями в руках?! Как я одета? Как шлюха! У тебя память отшибло, где я была? Я еле успела забежать в туалет и поскользнулась…
— И чем ты занималась?
— Работой, черт тебя подери!
Я швырнула туфли в пуховый сугроб, туда же отправила сумочку.
— Поймала что-то?
— Нет. — Без сил я опустилась на мягкое, рыхлое покрывало и обхватила голову руками. — Мне нужно дополнительно полчаса.
— Еще полчаса? — Бас Келлана прогрохотал громом. — Так сложно завести того патлатого в спальню, вырубить и скопировать информацию на телефон? Или исподтишка сфоткать, как он елозит языком во рту у проститутки? Или…
— Заткнись! Вали с крыши! Ты мне в печенках сидишь, понял? Достал со своей тупой ревностью и нравоучениями! Сходи в качалку, железо потаскай, не то пузо отвиснет!
Последние слова я орала в пустоту. Келлан зашагал прочь, услышав о «тупой ревности». Меня колотил озноб. Горло саднило от крика. Слезы хлынули, и я зарылась в пуховой сугроб.