— Думаешь, Галя, они спохватятся и за тобой прибегут?
Кузина ответила неожиданно смирно:
— Какая разница — прибегут, не прибегут. Дело совсем не в этом. Я в самой себе разочаровалась. Ты был прав, Сережа. Нет у меня таланта.
— Я так не говорил.
— Не говорил, так думал. Почти у всякой женщины есть некий дар имитации. Это в ее кошачьей натуре. Но это вовсе не талант — это мистификация.
— Ты что говоришь, Галя, — встрепенулся Брегет. — Да ты, если захочешь, всех за пояс заткнешь. Да ты такая!..
Его горячность была понятна, но не вызвала ни у кого осуждения, а Галя послала ему одну из самых очаровательных своих улыбок.
— Ты такой хороший, Брегетик!
Брегет в счастливом возбуждении потянулся за бутылкой, но тут подоспел обещанный Кащенко сюрприз. В чебуречную входила грациозная девушка в вязаной шапочке и куцем пальтишке с беличьим воротником. Она несла авоську, туго набитую свертками. Это была Вера. Кащенко ринулся ей навстречу, привел к столу.
— Знакомьтесь, кто незнаком, — объявил он с видом победителя. — Это моя жена.
— О-о, — сказала Вера. — Может, кто-нибудь хочет кефиру? Я купила две бутылки. Мне так нравится, какой у вас в Москве делают кефир.
— Кто же от кефира откажется, — Боровков первый нарушил остолбенелое молчание. Усадив Веру за стол, Кащенко объяснил ситуацию. Вера останется в Москве. Вчера они подали заявление в загс. Вера будет заниматься на подготовительных курсах, а поживет пока у него. Вот так-то. Кащенко попросил Галю взять его молодую жену под покровительство, потому что у нее нет в Москве подруг.
— А как же родители? — спросил Боровков.
— Желают нам счастья, — лаконично ответил Кащенко и не выдержал, ошалело хихикнул. — А что им остается делать?
Действительно, сюрприз. Кащенко, профессорский сынок, паинька-мальчик, у которого судьба была, казалось, красиво расписана наперед, вдруг взял и женился на доярке. На третьем курсе.
Вера вела себя естественно и свободно, совсем не так, как в прошлый раз на квартире у Кащенко. Она сама откупорила кефир, а Брегет охотно слетал за стаканами. Там он еще о чем-то пошептался с официанткой, и вскоре на столе появилась бутылка шампанского. Галя Кузина успела оценить достоинства гостьи и пришла к выводу, что девушка хотя и мила, но слишком проста и уж никак ей не соперница. Она спросила, куда Вера собирается поступать.
— Я хотела в сельскохозяйственный сначала, — ответила Вера, распахнув невинные очи, — но Володя говорит, надо еще хорошенько подумать.
— Что же он за тебя будет решать, где тебе учиться?
— Конечно, он, а кто же? — Вера удивленно заморгала. Кащенко глядел орлом. Он взял Верину руку и поцеловал. Брегет сказал:
— Я тебе, Вовка, завидую. Белой завистью, конечно. Поздравляю с законным браком. Первый ты из нас.
— Смелого пуля боится, — некстати добавил Боровков.
— Уж ты-то на такое не способен, — шепнула ему в ухо Кузина.
— Я способен на большее, — уверил ее Боровков. — Случая не было себя показать.
Сидели они еще часа полтора, по привычке подшучивали друг над другом, но подчеркнуто вежливо обращались к Вере. Каждый, сам того не сознавая, старался выглядеть перед ней в наилучшем свете. Только Кузина попробовала подпустить в ее адрес какую-то изысканную шпильку, но была укорочена Боровковым.
— Ты прибереги, Галка, свой макиавеллизм до лучших времен.
— Ба, какие мы интеллигентные!
— Мы — да.
Кузина надулась, но ненадолго. Она была добрая девушка, несмотря на свою роковую внешность. Она предложила Вере встретиться на другой день, обещая поводить по Москве и показать места, которые женщине необходимо знать. Но и тут ее ждала осечка. Вера легкомысленно заметила:
— Ой, как здорово! Ведь мы и Володю возьмем с собой?
— Зачем он нам нужен?