— Джейн… — В голос Марии прокралась строгая нотка. — Ну же, говори!
— Это грубо, это нехорошо и неприлично! — выпалила та.
— Что неприлично, Джейн?
Повисла долгая пауза. Наконец шутиха выговорила:
— Когда я вошла в спальню посмотреть, нет ли там королевы…
Я подался вперед.
— Да? — поощрила ее леди Мария.
— Со мной была Утя, и…
— И что?
— Она нагадила на пол.
Я ожидал чего угодно, но только не этого. Так вот, значит, чем объясняется запах!
— Всего лишь небольшое пятнышко дерьма на циновке, — продолжала Джейн. — Я боялась, что гофмейстер прогонит Утю, и потому взяла тряпку и смыла пятно водой из чаши с розовой водой, приготовленной для королевы. Запах трав в комнате был такой сильный, и я подумала, что вони не заметят. И тут же ушла и никому не сказала о происшествии. — Она вдруг дернула утку за поводок и подтащила к себе с такой силой, что могла сломать бедняжке шею, а потом нагнулась и обняла ее. Та, насколько это возможно для неразумной птицы, удивилась. — Не позволяйте этому горбуну сообщить королеве правду, прошу вас! Я люблю Утю.
— Никто ничего не скажет, Джейн, — успокоила ее леди Мария и посмотрела на меня. Ее губы слегка дернулись, и я понял, что эта женщина обладает качеством, о котором я раньше не догадывался, — чувством юмора. — Вы удовлетворены, мастер законник?
— Разумеется, миледи.
— Я позволяю вам доложить лорду Парру о провинности утки, — торжественно произнесла Мария. — Но только при условии, что Джейн не разлучат с ней.
— Разумеется, миледи.
— Тогда мы оставляем вас вашим делам.
Одна из фрейлин помогла шутихе подняться, а другая открыла дверь для леди Марии. Я снова низко поклонился. Они ушли, и утка поковыляла следом на своих желтых перепончатых лапах. Когда я выпрямился, принцесса обернулась, посмотрела на меня и чуть заметно сардонически улыбнулась. Дверь закрылась. Я стоял, потрясенный тем, сколь неожиданный и курьезный оборот приняли события. Хотя действительно ли курьезный? Я невольно подумал, уж не стал ли, часом, просто жертвой искусно разыгранной сцены и не знала ли Джейн больше, чем сказала. Если это и впрямь так, то она просто великолепная актриса. Но у меня не было никаких доказательств, одни лишь подозрения. Шутиха вела себя инфантильно. Но, возможно, именно это и привлекало к ней королеву и леди Марию, двух взрослых женщин, у которых нет и, скорее всего, уже не будет детей. Вполне вероятно, что обе они относились к дурочке с материнским снисхождением, не более того. Но было в Марии Тюдор что-то пугающее, и сердце мое невольно наполнялось страхом при мысли, что «Стенание грешницы» могло оказаться в ее руках. Я оставался в молельне, где горели свечи и пахло ладаном. Прошло полчаса, и свет за окном уже начал меркнуть, когда дверь наконец открылась и вошел лорд Парр. Он хмурил брови.
— Мне сказали, что при встрече с вами Джейн сопровождала леди Мария. Надеюсь, вы никак не намекнули ей на книгу? — Он тревожно посмотрел на меня.
— Ни словом, милорд.
Я рассказал ему абсурдную историю про утку, сообщил о странном происшествии с Мэри Оделл, которую не хотел пускать стражник, а также поведал то, что узнал от пажа про подозрительного человека с отрубленной половиной уха.
Старик кивнул:
— Я осторожно наведу справки. Человек с изувеченным ухом определенно служит какой-то важной персоне в королевстве…
— Причем этой персоной вполне может быть и женщина.
Лорд Уильям внимательно посмотрел на меня:
— Вы имеете в виду леди Марию? Полагаете, что это она могла в тот вечер послать дурочку Джейн украсть рукопись?
— Мы должны удостовериться, что королева ни словом не проговорилась шутихе о книге.
Парр покачал головой:
— Джейн всегда выглядела сущей идиоткой.
— Возможно. Однако ее речь, хотя и детская, льется вполне свободно. А перед дурочкой разумный человек иногда может оказаться… э-э-э… недостаточно осторожен.