Обуреваемый противоречивыми чувствами, я поехал в Тауэр. Гай был прав: это моя личная привязанность к королеве толкнула меня на этот путь, а теперь события нарастали как снежный ком, принимая все более опасный оборот. Но теперь я уже не мог отойти в сторону, даже если бы и захотел. Те два человека в трактире знали мое имя.
Впереди виднелся Тауэр-Хилл[21], где закончили свои дни на эшафоте лорд Кромвель и многие другие, а дальше сам Лондонский Тауэр — ров, высокие белые стены, а за ними огромная квадратная глыба Белой башни, в чьи ужасные темницы я ненадолго угодил пять лет назад в результате заговора Рича и Билкнэпа.
Лорд Парр уже дожидался меня у Средних ворот, верхом. К моему удивлению, на другом коне рядом с ним сидел молодой Уильям Сесил, а слуги в ливреях королевы держали лошадей под уздцы. Сесил был в мантии юриста, а Парр — в легком зеленом камзоле с разрезами на плечах, так что была видна малиновая шелковая подкладка. Он нюхал ароматический шарик, висевший на золотой цепочке у него на шее, чтобы перебить тяжелый запах изо рва.
— Мэтью! — поприветствовал меня старый лорд, впервые за все время назвав по имени, и его голос теперь звучал гораздо вежливее, чем при нашей последней встрече. — Я взял с собой мастера Сесила, чтобы мы могли обменяться новостями.
— Извините за опоздание, милорд, но у меня произошла стычка с людьми, убившими Грининга…
Наклонившись с седла, дядя королевы в нетерпении спросил:
— Злодеев удалось схватить?
— Нет, но при попытке их задержания Барак и мой ученик были ранены. Мне пришлось отвести обоих к врачу.
— Расскажите, что случилось.
Я покосился на Сесила.
— Уильям все знает, — сказал лорд Парр. — Мы с королевой решили, что ему можно доверять, и он организовал розыск среди радикалов, а также расставил соглядатаев в порту.
Я подробно поведал им о стычке с Дэниелсом и Кардмейкером и о том, что эти двое, похоже, знали, кто я такой, и, несомненно, упомянули имя Бертано. Также я сказал, что, по словам Николаса, обрывок кружевного рукава принадлежал Уильяму Стайсу, у которого, согласно описанию вышивальщика, не хватало половины уха; именно этот человек участвовал в первом покушении на Грининга и пытался подкупить юного пажа Гарета Линли.
— Боюсь, мои успехи значительно скромнее, — сказал Сесил. — Увы, я так и не обнаружил никаких следов — ни трех пропавших товарищей Грининга, ни стражника Лимана. И хотя все четверо имели друзей среди религиозных радикалов, они не входили ни в один из известных кружков. Похоже, Грининг и остальные создали свой собственный.
— Думаю, это так, — согласился я.
Лорд Парр хмыкнул:
— Видит бог, этих кружков хватает, и постоянно появляются все новые, прямо под носом у Гардинера. Может быть, есть даже объединения анабаптистов. Один из тех людей — голландец, а всякие вредители прибывают как раз оттуда, ну и еще из Германии.
— А что насчет Бертано? — спросил я лорда Уильяма.
— В итальянском торговом сообществе не знают этого человека. Мы подняли документы, но такой фамилии у них в списке нет.
— Он мог тайно проникнуть в страну, — заметил Сесил.
— Не исключено, — кивнул Парр. — Или вообще изначально жить в Англии. — Он посмотрел на Тауэр. — Ну, Мэтью, нам надо зайти внутрь. Лошадей примут у ворот. Мы и так уже достаточно задержались. — Старый лорд повернулся к Сесилу. — Вот, Уильям, будет вам работа, Шардлейк узнал еще три имени: Дэниелс, Кардмейкер и Стайс. Займитесь теперь поисками этих людей. — Он наклонил голову. — Только тихо, не поднимая лишнего шума.
Молодой юрист с серьезным видом кивнул и поехал прочь.
— Очень смышленый парень, — одобрительно заметил лорд Парр, погладив бороду. — И осмотрительный.
— Вы всё ему рассказали? — уточнил я.
— Да, королева позволила мне сделать это после того, как лично встретилась с ним. Она прониклась к Уильяму большой симпатией, — сказал старик. Я, как это ни абсурдно, ощутил прилив ревности, а лорд посмотрел на удаляющуюся фигуру Сесила. — Он амбициозен. Если наша миссия увенчается успехом, это может оказаться для него хорошей отправной точкой. Конечно, для этого юноши важны и религиозные принципы. Ну а если нас постигнет неудача, — добавил лорд Уильям понуро, — и король увидит опубликованную книгу, все мы можем закончить просто ужасно.
Стражник у ворот Тауэра почтительно отсалютовал лорду Парру. Наших лошадей отвели в конюшню, и мы пересекли внутренний двор.
— Значит, так до сих пор ничего и не слышно про «Стенание грешницы»? — спросил я.
— Ничего. Прошло уже больше двух недель, как рукопись пропала. Я говорю королеве, что с каждым днем вероятность ее появления на улицах все меньше, но она не верит. — Лорд Уильям издал короткий, больше похожий на лай смешок. — Да и я, положа руку на сердце, тоже. Эти двое, с которыми вы столкнулись… — продолжил он, — один из них, помнится, сказал, что вы сами не знаете, с кем связались. Явно намекал на кого-то наверху. А вы раньше говорили, что тут может быть замешан сэр Ричард Рич, да?
— Что ж, это вполне вероятно.
— Столько всяких возможностей! Норфолк, Гардинер, Пейджет — поодиночке или все вместе, а может быть, и кто-то еще. — Мой спутник покачал головой. — Хотя нет, Пейджет вряд ли: он всегда работает строго по указаниям короля.
— Вы уверены, милорд? Уолси и Кромвель тоже так начинали, а потом…
[21] Тауэр-Хилл — небольшая возвышенность к северо-западу от Тауэра, в Средние века служившая местом публичной казни.