Железная земля: Фантастика русской эмиграции. Том I: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

II

Инженера Алехина звали русским Эдисоном.

— Терпеть не могу этикеток. Налепят «бургонское» на простое кизлярское. Точно оно от этого лучше. И почему Эдисон не американский Алехин?

И у него это не было ни самомнением, ни самохвальством.

Сам свой предок, он, как, Ломоносов, пешком с далекого севера пришел в Петербург и вместо всякого багажа принес с собою неистощимый запас энергии. Целые поколения моряков, боровшихся во льдах в белые ночи с грозными непогодами Северного океана и снежными вьюгами полярных тундр, оставили ему в наследство непобедимую нравственную силу. «Меня ничем не ушибешь», — говорил он в Технологическом институте. — И не удивишь! Меня ребенком стамухи[1] уносили в голомя[2]. Я и там не терял головы».

Резкие черты его сурового лица с ощетинившимися бровями и плотно сжатыми губами, с багровым шрамом на лбу, пристальным и внимательным взглядом глубоко впавших глаз, четырехугольным подбородком и самоедскими скулами, сколько раз уже передавали «Иллюстрации» целого мира. Сотни карикатур то уносили его в фантастических полетах в звездные миры, то опускали на дно морское в причудливое царство подводных чудищ. Репортеры охотились за ним, как за красным зверем. С пестрых плакатов он хмуро смотрел на нью–йоркскую, лондонскую и парижскую толпу. Его рисовали на мыльных коробках, на плитках шоколада, на каких–то чудотворных пилюлях. Алехинские небрежно завязанные галстухи пестрели в витринах. Какой- то предприимчивый итальянец поместил даже его квадратную голову с упрямым подбородком на пипифаксе — предел доступной воображению фабриканта популярности! Дальше, казалось, идти некуда.

И все это совершилось в какие–нибудь десять–двенадцать лет с тех пор, как он открыл газ, истреблявший вредных паразитов на растениях, не губя их самих. Опять после этого на припеках раскинулись виноградники там, где они были уничтожены филлоксерой. Жатвы, сады уже не боялись ни гессенских мух, ни кузек, ни гусениц. Даже библейские акриды пошли на пользу человечеству. Он нашел способ приготовлять из них питательное тесто. Бич Божий обратился в небесную манну. Не прошло года, как американские газеты оповестили весь мир: «Форд купил у «русского Эдисона» пневматические аппараты, предохраняющие автомобили от всевозможных столкновений», а «Морган — переносные солнцеприемники, сохраняющие тепло для садов и огородов». В печать проскользнуло: Алехину удалось придумать особый состав доступного всем дешевого стекла, проницаемого фиолетовыми лучами… Потом в его работах случился перерыв. Он заперся ото всех в лаборатории и к нему никого не допускали. Ходили слухи, что он круто изменил характер своих изобретений, и наконец в «Нью — Йорк Геральд» появилась сенсационная телеграмма: «Инженер Алехин создает невиданные аппараты для войны, но не наступательной, а оборонительной». Действительно, не прошло и нескольких месяцев, как весь авиационный мир облетела весть: «Борьба против неприятельских аэропланов из мечты, до сих пор несбыточной — ведь не зенитным же орудиям было меряться с ними! — перешла в область технической практики».

Алехин, не взяв патента, предоставил всем народам Малой Антанты право пользоваться его «защитными разрывными снарядами». Прицельный огонь плохо улавливал вооруженные убийственными газами воздушные эскадры. Алехин придумал мощные гранаты, которые, разрываясь на данной высоте, приводили атмосферу по двухверстному радиусу в состояние циклона, крушившего все известные до тех пор боевые надземные суда. И немного спустя в короткую (ее называли молниеносной) войну Югославии с Италией весь воздушный флот Муссолини был истреблен такими «самозащитными снарядами». И если славянские Река (Фиуме) и Цара вновь отошли к Далмации и Славонии и Югославия заняла морские станции Албании — славянство было обязано этим русскому инженеру и долгожданному союзу Сербии с Болгарией…

Еще через год военный мир взволнован был новым открытием великого «друга человечества», как его называла парижская Академия. Алехин создал своего рода боевой сейсмограф — прибор, указывавший расстояние и место наступающих неприятельских отрядов. Механизм, до манчжурской войны придуманный, кажется, г. Лившицем, ничего не стоил в сравнении с этим «предупредителем».

Гений изобретателя недолго останавливался на этих благородных задачах, так блистательно выполненных им. Они только раздвинули ему область возможных достижений… Не помню, в какой это восточной сказке: на каждого ангела, посылаемого небом к великим людям, ад командирует десяток опытных демонов. Духам света не по силам борьба с ними, но и духи тьмы не сразу захватывают жертву, намеченную Люцифером. Алехин уже, как боевое орудие, создал бомбы опьяняющего газа, одинаково годные и для нападения и для обороны. Они разбрасывали невидимые волны в отряды. Невидимые и веселящие. Солдаты, дыша ими, безумели, теряя сознание окружающей их обстановки. Безумели буйно и приятно. Это продолжалось три–четыре часа, не оставляя вредных следов. Даже мучительного похмелья не было. Приходил в себя человек уже в плену, но таким же здоровым и сильным, как и до того. Секрет этого открытая Алехин продал тоже Малой Антанте, силы которой, несмотря на победу Сербии, были слишком ничтожны в возможных столкновениях с первоклассными военными державами.

Потом несколько лет имя «друга человечества» не появлялось в мировой печати. Он заперся в поместье, окутанном ревнивыми садами, от самых предприимчивых разведчиков. Лаборатории охраняли незаметной, хоронившейся в земле электрической цепью, отбрасывавшей всякого, кто вздумал бы переступить через нее, и подававшей оглушительный сигнал тревоги. Эта зона недосягаемости была в полуверсте от его дома. Войти в нее мог только он и его сотрудники по извилистому и часто менявшемуся зигзагу. По ночам над лабораторией колыхалось розовое зарево и на тучах, когда они заволакивали небо, играли отраженные сполохи. В прежние времена это приписали бы колдовству, но Алехин жил в культурной стране, и его соседи привыкли к этим странным явления. Раз только советский авиатор попробовал было спуститься ночью в алехинскую лабораторию, но его невидимая сила, закружив, выкинула далеко назад. Утром его и его аппарат нашли разбившимися вдребезги на утесе ближайших гор, заслонявших благословенную долину от холодного дыхания Севера.

III

— Ну, что?

— В котле № 3 поспело. Чуть выводную трубку не разорвало. Толще и стекол нет. Я отвел пар, как вы приказали, в тот вон приемник с черноземом. А потом погасил.

— Спасибо, Сергеев.

Алехин прошел туда.

На спокойном, суровом лице его отразилось несвойственное ему волнение.

Он даже прижал ладонью сильно забившееся сердце. Приостановился… На одно мгновение в глазах зарябило. И вся эта уже в сумраке сверкавшая разноцветными огнями лаборатория закружилась. Зажмурился… Отдышался. «Удалось или нет? Верны ли его расчеты?» Три года ушло на эту работу… Что, если он обманулся? Над ящиком стоял кисловатый, густой запах влажной стали. Защекотало в носу и горело. Алехин закашлялся.

— Сергеев, замкните № 3…

— Есть.

В выводной трубке перестало булькать. Там было пусто. Алехин поднял крышку, герметически закрывавшую приемник. Обдало кислым паром. Подождал. Чернозем, которым был плотно набит ящик, посерел и отливался металлическим блеском. Алехин черпаком хотел взять горсть земли. Черпак скользнул по ней. Не давалась. Точно вся она обратилась в сплошное железо…

— Дайте молоток.

Ударил со всей силы. Звон, как от металла, но на поверхности ни следа.

— А вчера она была, как масло.

Взял гвоздь. Сильно молотом по шляпке. Гвоздь согнулся.

— Готово! — хрипло вырвалось у него из горла. — Готово!

Постоял, глядя перед собою и ничего не видя. И вдруг теплая волна радости обдала его. Едва сдержался, чтобы не крикнуть… Опыт оправдал все его ожидания. Трехлетняя работа не прошла даром. Теперь у него в руках орудие такого неодолимого могущества, какого самое необузданное воображение не могло себе представить. Боевая сказка, воплощенная в грозную силу. Еще одна решительная победа над невозможностью! Тот, у кого она в руках, — Бог и царь. Миллионы должны будут преклониться перед его волей. Выбора — нет! Или он, или смерть. Теперь от полюса до полюса все здесь — далеко внизу. А он в недосягаемой высоте. Его величию нет предела. В его руках уничтожение. И не одного жалкого человечества — а всей природы. Страшно даже знать, что обладаешь такою мощью. Конец войнам! Он — судия народов. И это только первый этап. Первый. Ему нет и сорока лет. Куда за собою он поведет века и племена? Через их головы он будет говорить далекому грядущему.

Бессознательно прикрыл глаза ладонью. Точно его ослепило.

Конец сомнениям. Он все может. Вера в себя окрепла, как этот еще вчера мягкий, податливый чернозем… Вера обратилась в уверенность.

— Сергеев!.. Заприте за мною. Сначала потушите огни. Мы можем отдохнуть… Даю себе неделю dolce far niente! Не понимаете? Неделю полного покоя. Лени вовсю. А потом за работу… За работу… За работу!.. Слушайте же, за великую работу!!

[1] Стамухи — плавучие льды.

[2] Голомя — открытое море (Прим. авт.).