своего дома, ни царства.
Ибо я опустошу их голодом и моровою язвой и отдам все жившее на его земле в наследие гиенам, разрывающим могилы, и воронам, питающимся трупами.
Не за то, что он истребил неверных, нет.
Неверные — древо, обреченное огню и секире.
Но за то, что он обманул, хотя любя меня, гостеприимство царя и шейха Даима, открывшего ему не только двери своих обителей, но и сокровища праведной души своей.
За нетерпеливую ревность его обо мне, ослепившую его.
Ибо он не хотел ждать ни дня, ни часа, чтобы приобщить царя и его подданных к благоверной пастве моего пророка.
Да будет меч покорен разуму, а не гневу, застилающему кровью очи владык земных!
И да поразит Ангел моей правды и Амру и его воинов.
Они не найдут в отечестве своем ни пшеничного колоса, ни пригоршни воды. Трупы, вырытые шакалами, заразят их — и они умрут в великой муке.
Но только земным страданием будет искуплено содеянное ими зло.
Земным и на земле.
Рай мой открыт — любящим меня и ревнующим обо мне!..»
V
«Даим не может войти в мой рай — ибо врата его отверсты только для верных.
Его разума не коснулось учение моего пророка. Но душа его и души его подданных чисты предо мною.
Нет на них духовной скверны.
Но и они не те, кои угодны мне.
Я дал их мужам сильные руки и ноги. Их вождям — разум. У них было довольно железа, чтобы сковать из него рала. В их садах росли гибкие гасис и твердые и тонкие мехреджи.
Но они не опоясались перевязями с острыми мечами, не стянули податливые и крепкие ветви тетивами, не отточили стрел и не напоили их острия смертоносным соком мандрагоры.
Будьте добры с добрыми, но умирайте, защищая очаги свои от злых.
А родина есть общий очаг всего народа и горе племени, не знающему ее.
Не для трусливых и малодушных благоуханные сады и прохлада моих оазисов.
Эль — Даим и его народ выше черного яда преисподней, но они еще не поднялись и до убежища верных.
Пусть их души витают в тиши вечнозеленых оазисов до тех пор, пока я не очищу огнем всего лика земли.
Пусть ласковым дыханием они встречают измученных странников, проникающих к ним сквозь пламенное кольцо пустыни, и отгоняют веянием незримых крыл злые сны от усталых, расстилающих свои кошмы у моих чистых вод
В день последнего суда моего и они, облаченные лучезарными телами, обретут мою милость».
VI
— Это их невидимые руки касаются наших лиц.
Веяние их крыл наполняет наши воспаленные груди свежестью.