Им англичанин грозил револьвером — не помогло.
Старый бог был страшнее….
Тогда он купил у них осла. Сделал ярмо и привязал к нему веревку. Осла погнали и он потянул ее за собою. Англичанин с отчаянием всматривался и вслушивался в тяжелый мрак, как черная жидкость заливавший колодезь. Там все теперь зловеще молчало. Через несколько минут почудился неясно какой то вращавшийся узел. Еще мгновение и в узле этом разобрали два сплетшиеся тела.
Один еще дышал… Он только и мог проговорить:
— Там… змеи… Много… много.
И умер.
Оба были покрыты укусами. И в руки и в лица.
Змеи исполнили заклятье царицы.
Жемчужное ожерелье осталось на дне колодца.
Ядовитые сторожа могилы, в которой более двух тысяч лет спал соперник могущественного Гора, отомстили нечестивым за осквернение святыни…
Потом арабы, чтобы кто–нибудь еще не покушался раскрыть грозную тайну погребального колодца, засыпали его песком, завалили камнями.
Пустыня по–прежнему лежит кругом раскаленная и грезит миражами. Высоко в опаловое небо возносятся мощные руины.
Когда я уезжал отсюда, был вечер.
Ливийский запад, сказочная страна Магреба, весь горел в багровом закате. Казалось, за ушедшим богом–солнцем еще влачится по небу его пылающая мантия. На востоке, как громадная бледная полураскрывшаяся роза, плыла луна…
Я уже не видел глиняных гнезд феллахов.
Но чем дальше, тем выше казались над отцветавшими песками пилоны и столпы великого Гора.
— Да благословит твой путь старый бог. Ты ничем не оскорбил его памяти в пустыне. Старые боги не умирают. Они только уходят в покой, пока Аллаху будет угодно снова разбудить их к жизни.
И белый шейх высоко поднял надо мною свою высокую
руку.
В. Немирович — Данченко
ОАЗИС ПРОХЛАДНЫХ ВОД
I
Мы шли по высохшему руслу Уэд–эль–Амра.
Солнце, точно чудовищный воспаленный глаз, уже налилось кровью.
Горячею кровью заката.
Гребни и холмы бурых песков запылали раскаленною медью.
Меланхолически звучали бубенчики верблюдов и медлительно вытягивались их змеиные шеи. Корабли пустыни точно пили воздух, обдававший невыносимым жаром наши обгоревшие лица. Животные хотели уловить первое свежее дыхание оазиса.
Багровое солнце слепило.
Целый день обманывали миражи до того, что под конец мы зажмуривались, стараясь не видеть их. Зато теперь мы не отводили глаз от огнистого запада. На нем должны были четко и резко обрисоваться черными профилями пальмовые рощи Аль — Гаруана.
Но пока в ровном полыме Магреба еще не выступали их очертания.
Мы, как сосуды, были полны до краев горючим светом.