Спесимен помешкал, не смея сделать то, чего ему хотелось. Наконец он сел в кровати и медленно поставил ноги на пол. Потом так же медленно — один шаг, и другой, и следующий — дошел до шкафа. Достал из него рубашку. Подавил чувство вины — ведь впервые он действовал вопреки тому, как действовал бы Дейв. И чувствовал себя так, как будто совершает преступление.
В рубашке было теплее. Но все-таки не спалось. Полночи Спесимену пришлось убеждать себя в том, что бессонница — «наследственная» черта, переданная ему Дейвом.
*
В это время Дейв уже устал убеждать себя в чем бы то ни было и просто лежал на воде. Он слышал приход Спесимена, но не хотел даже двигаться.
После метания ножей он посмотрел свидание Спесимена с Мией. Впервые Дейв наблюдал за тем, как Спесимен притворяется им, онлайн. Ощущение сопричастности в этот раз было еще сильнее, чем обычно. И в то же время Дейв чувствовал, что все это будто понарошку: ведь вот он дома, на своем диване, и настоящая реальность — эта, здесь и сейчас.
Пристрастно досмотрев материалы, он откинулся на спинку дивана. Какая-то часть Дейва пожалела, что он не может ткнуть Спесимена в промах носом, как нашкодившего щенка. По одной простой причине. Промахов не было.
*
Спать Дейв пошел спустя долгое время после возвращения Спесимена, во втором часу ночи. Он прихватил из гостиной камеру, которую оставил для него Спесимен. Дейв решил еще раз посмотреть сегодняшнее свидание Спесимена с Мией — чтобы отвлечься от мыслей о Доре. Прокручивая сегодняшний вечер снова, он представлял себя на месте Спесимена. И вскоре крепко заснул под аккомпанемент записи своего (да, своего!) свидания с Мией. Видео он спроектировал на первый попавшийся под руки предмет — на свой будильник, который стоял возле его лица, на тумбочке. Сам он лежал на боку лицом к видео, и когда световые блики падали на его лицо, недовольно морщился во сне.
Отсчет идет. День шестнадцатый
Дейв внимательным взглядом проводил Мию. Когда он отвернулся от окна, его губы были плотно сжаты.
*
Спесимен проснулся. Он сидел на кровати и ждал, пока уйдет Дейв, не смея выйти до этого. Он боялся Дейва — немного. Но еще больше брезговал им. Вчера, после того, как Дейв запустил бокалом в стену, Спесимен решил, что для человека поступать так — недостойно. И сам он никогда так не поступит. Хотя больше всего на свете хотел походить на людей. А уж быть похожим на Дейва — его прямое задание.
Но вчерашний случай впечатался в сознание Спесимена крепче, чем он думал. До этого Спесимен представлял себя только как копию Дейва, его отражение, а может быть даже — его часть. И только вчера осознал, что они с Дейвом являются отдельными людьми. А сам он может думать, чувствовать и действовать отдельно от Дейва… и даже вопреки ему. Это осознание не испарилось за ночь, но осталось с ним. Спесимену предстояло свыкнуться с этими мыслями и жить в соответствии с ними.
*
Дейв сделал все то же, что обычно делал по утрам, и в обычное время сел в машину. Когда прибыл на работу, то работал как обычно — как часы. Он мог просто продолжать работать — и не заморачиваться больше ничем. Все остальное сделает за него его спесимен.
*
Выждав какое-то время после ухода Дейва, Спесимен спустился вниз. Захотелось есть. Какое-то время он пытался подавить чувство голода, убеждая себя, что не должен хотеть есть — ведь Дейв никогда не завтракает. Потом нашел что-то в холодильнике и позавтракал. Вымыв за собой посуду и тщательно вытерев ее — глупо! Будто я скрываю следы преступления! — Спесимен вышел к бассейну. Но плавать не хотелось. Спесимен сел на плиты — еще не очень горячие — и стал смотреть на воду.
*
Часы. Дейв взглянул на циферблат. Без десяти четыре. Через десять минут он должен встретиться с Дорой. Сейчас она идет к стоянке. А может быть, едет.
В этот момент в его мозг воспоминанием вонзились стрелки других часов. Другой циферблат заслонил вот эти тикающие часы. Циферблат, который начал свой отсчет шестнадцать дней назад. На котором будто навечно стрелки застыли на отметках в 3.07. Эти часы отсчитывают его время. Тик-так. Времени все меньше. Тик-так. Уже скоро наступит момент, после которого поздно будет что-то делать. Тик-так.
Безумно закружилась голова. Дейв покачнулся и чуть не упал лицом вниз, на стол. Он руками схватился за край стола и сидел так, уставившись вниз. Но видел он перед собой не гладкую поверхность столешницы, а циферблат и вертящиеся в безумном танце стрелки. Дейв сглотнул слюну и встряхнул головой. Он начал различать предметы.
Он снова взглянул на часы. 16.00. Дора уже на месте. Она, щурясь, выглядывает его машину. Тик-так, тик-так. Что ж, ждать ей придется долго. Тик-так, тик-так, тик-так. Милая Дора, у меня нет денег, которые я обещал тебе. Даже если бы хотел — я не могу дать то, чего у меня просто нет. Тик-так, тик-так, тик-так.
Часовая и минутная стрелки завертелись в разных направлениях. Через равные промежутки времени они сталкивались друг с другом в одной и той же точке и на какие-то доли секунды, сцепившись друг с другом, застывали. В этот момент они не считали время. Но потом снова начинали вертеться — все быстрее и быстрее. Тик-так, тик-так, тик-так.
Опершись на стол, Дейв неимоверным усилием поднялся со стула — будто вытаскивая себя из промежутка между делениями часов, где он случайно застрял. Несколько секунд постоял, возвышаясь над столом и держась за него обеими руками. Потом осторожно — палец за пальцем — оторвал от стола сначала правую руку, потом — левую.
Он потащил свое тело в коридор. Ему нужен был стаканчик кофе. В голове звенело.
*
Дейв глотнул кофе и ладонью уперся в кофейный автомат. Теперь часы били как набат. Тик. Так. Удары — как капли. Капли воды, падающие ему на затылок. В одну и ту же точку. Тик. Так. Через равные промежутки времени. Тик. Так.
Часовая и минутная стрелки, все ускоряя свой бег, вертелись с дикой, ураганной скоростью в противоположных направлениях.
Тииик. Таааак.
Они визжали как пилы, отрезая от него по кусочку.