Но Мать Индигира не знала ответа, и тревога отразилась на ее лице.
Глава 8. Пепел розы
Веданъ Колодъ — Пойду, взойду на гору
— Ну что, как будем входить в город? — спросила Бурея, выглядывая из-за кустов, как любопытная гончая.
Сирел поймал её за край куртки и сдёрнул вниз, в кусты, где их храбрая четвёрка обсуждала план проникновения. Ахеды искали их, знали, что их четверо.
— Может нам послать кого-то одного? — предложила Зея, морщась от боли в плече.
— Нам нужны кони, провизия, одежда, — перечислила Пинега. — Да и денег надо бы раздобыть. Конь наследника так и не нашёлся.
— Да, неловко вышло, — смутился Сирел, почесав голову.
Он умел выживать в любых условиях, после стольких лет службы в разных частях империи, но в данный момент они нуждались в лошадях и провианте, раздобыть который могло лишь золото. Золото, которое ускакало вместе с его конём. Конечно, можно было взять и силой, но наследник такие методы презирал.
— Что-то я не подумал о том, как правильно хранить монеты.
Пинега, задумчиво закатив глаза, порылась в вырезе своей красной рубахи и извлекла на свет тощий мешочек, всё ещё сырой после вчерашнего града. Пересчитав золотые монеты на ладони, женщина нахмурилась:
— Всего три золотых!
Бурея, подмигнув наследнику, запустила руку сначала в распахнутый ворот рубахи, потом в штаны и напоследок в сапог. Зея, скромно потупившись, показала свой мешочек. Пинега собрала со всех дань и стала считать снова.
— Пять золотых и двадцать серебрушек. А нам нужно: ещё два коня — четыре золотых, новые одеяла взамен потерянных, еда в дорогу, сухая одежда, арбалетные болты для Зеи. Ах да, лекарства и сбрую с сёдлами для новых лошадок. Мда…Эдак нам наших запасов и на пиво не хватит.
Сирел пригорюнился больше всех. Ему было чрезвычайно стыдно потерять золото, а ведь тех денег им хватило бы на весьма вольготное существование.
— Будем искать работу, — наследник прервал тишину. Войдём двумя группами: я и Зея будем изображать супругов, — девушка встрепенулась и заулыбалась, торжествующе глядя на сестру, которая нахмурилась и скисла, — но так как вы близняшки, да и ахед оставил тебе на память синяк, это придётся скрывать — посему ты, дорогая, будешь слепой.
— В смысле?! — теперь скисла лучница, прижав руку к подбитой скуле.
Старшая сестра же упала на траву, давясь смехом.
— Повязка на глаза, — Сирел улыбнулся краешком рта. — У тебя же хороший слух? А я буду твоим мужем наёмником. Жили мы с тобой, но сгорела наша изба, в пожаре ты потеряла зрение и вот мы ищем новый дом.
— А мы? — Пинега слегка пнула Бурею, что продолжала кататься по земле.
Девушка поднялась улыбаясь. В её чёрных волосах запутались травинки и листики.
— А вы мать и дочь, странствующие паломницы. Приехали навестить местных Матерей.
— Да мы даже не похожи! — возмутилась Бурея.
— Да мало ли от кого тебя отец нагулял? — усмехнулась Пинега. — Хорошая легенда. Заодно обратимся к сёстрам по ордену. Они помогут чем смогут.
— А ничего, что мы выглядим как оборванцы? — насупилась Зея, оглядев их внешний вид.
Сырые, грязные куртки, где распоротые клинком противника, где разодранные от падения на землю, штаны в пятнах травы и земли, рубахи потные, и вид у них такой, словно ими мыли полы в низкопробном доме удовольствий. Не говоря уже об умопомрачительных причёсках, со шпильками из комьев глины, травы и сосновых иголок.
Сирел только тяжело вздохнул, указав рукой на горную реку, что бурно несла свои воды в нескольких столбах от города. Осознав, что их ждёт очередное холодное купание, Бурея поморщилась, Зея расстроилась, а Пинега решительно направилась к водоёму.
Большое село, или небольшой городок, в котором поселились шахтёры, расположился у подножия гор. Выдержанный в архитектурных традициях империи, с высоты птичьего полёта он походил на солнце с одним лучом. Центр города был смещён к востоку, вокруг круглой площади располагались здания храма, администрации, казарм, замыкали круг дома богатых торговцев рудой и управляющего шахтой. Простой люд жил вдоль западной дороги, которая на границе города разветвлялась на шахты, в поля и к тракту.
День выдался прохладный, солнце пряталось за темно-лиловыми облаками, что скребли своими животами горные хребты. Лучи светила пронзали тяжёлую завесу, падая на землю столбами золотой благодати, но немилосердный ветер, ярясь над землёй, сминал тучи, перемещая свет по склонам гор. Светлые сполохи часто двигались, казалось, поля и предгорья переливаются.
На широкой дороге с пшеничных полей появились путники. Женщина, в латанном плаще, в капюшоне, шарящая по дороге посохом из сосны, шла, поддерживаемая под руку высоким мужчиной в потёртой куртке. Конюх, что лениво таскал вилами сено, замер, приложив руку ко лбу, с интересом разглядывая незнакомцев.