— Знаешь, может всё дело в том, что я люблю разнообразие. А может, в том, что это просто секс, без чувств и эмоций. А значит я могу хреначить, как машина. Я готов всю ночь трахаться. Представь, сколько девушка должна кончить за это время. Не каждая выдержит и потянет. А когда их несколько, то они успевают отдохнуть, при этом мой член постоянно занят. Как-то так. Звучит, наверное, не очень. Но эти девушки согласны на подобное. Они не строят иллюзий на мой счёт, что я остепенюсь и буду спать только с одной, — честно ответил ей.
— Но тогда, на вечеринке, ты же не всю ночь этим занимался? Или после моего ухода ты продолжил? — изумлённо спросила она.
— Нет, тогда я был не в себе от твоей выходки и предпочёл выпить, а не продолжить трахаться, — засмеялся я.
— Значит, ты и сейчас готов продолжить? — прошептала она.
— Готов. Но не буду. Ты спросишь: «Почему»? Отвечу. Потому.
Она замерла, а потом тихо рассмеялась. Я впервые вызвал у неё смех. От этого сердце подпрыгнуло. Она так приятно смеялась.
— Ты решил меня передразнить, да? — сквозь смех спросила.
— Получилось? — довольно ответил.
Мой член по-прежнему был в ней. Кайфовал, кто его мог за это винить?!
— Получилось.
— Я рад. Ну, а если серьёзно, тебе нужен отдых. После первого раза не стоит увлекаться. Чуть восстановишься и тогда можно продолжать. Я же не хочу, чтобы завтра тебе было плохо, — пояснил, поглаживая её живот.
— Мне кажется, что в таком космосе провести целую ночь это так здорово, — прошептала она. — Это невероятно приятные ощущения. Никогда подобного не испытывала. Спасибо тебе, что согласился.
— Волчонок, думается мне, это я должен тебя благодарить за оказанное доверие. И я благодарю. Ты удивительная девушка, — абсолютно искренне произнёс, не отстраняясь от неё.
Ни она, ни я не стремились тут же подскочить и разбежаться по углам.
— Ты не опасный, — вдруг сипло произнесла она.
— А должен им быть?! — удивился я.
— Я думала должен.
— Я опасный только в некоторых случаях. Если обижают моих друзей и близких. Если гонят на меня необоснованную чепуху. Если я вижу несправедливость. В этих ситуациях я действительно становлюсь опасным. Даже на гонках я не такой опасный, как многие думают. Я просто выполняю свою работу, попутно кайфуя. Но перед гонкой меня лучше не злить. А по жизни я просто грубый, порой неотёсанный идиот, порой неандерталец, порой дебил, порой вполне себе адекватный тип. Я разный, как и все люди, — тихо ответил.
Ночь и темнота и впрямь способствовали откровениям. Даже в шкаф лезть не пришлось.
— Несправедливость… — задумчиво повторила она. — В этой жизни её полно.
— Согласен. Поэтому, если я её вижу, то считаю своим долгом заступиться за того, кому это необходимо. Может, я лезу не в своё дело. Но я не могу стоять в стороне, если замечаю подобное, — вздохнул и поцеловал в её плечо.
Я надеялся, что если буду искренним с ней, то и она откроется мне в ответ. Проверить стоило.
— Значит, у тебя доброе сердце.
— Возможно.
Джойс заелозила и задрожала.
— Пора выходить, да? — с горечью прошептал я.
— Наверное. Живот тянет немного.
— Вот об этом и я говорил. Поэтому ночь секса отменяется, — аккуратно вышел из неё.
Член стоял и не собирался падать. Вот об этом я и говорил. Я готов трахаться всю ночь.
— Мне, наверное, пора. Не хочу стеснять тебя. Да и я обещала, что не буду маячить перед твоими глазами, — запричитала она.