Лестрейд ответил:
— Дворец сам его заберет.
Мой друг кивнул мне, и мы направились к выходу. Мой друг вздохнул.
— Инспектор, ваши поиски мисс Рэйчел могут оказаться безуспешными. Среди прочего «Rache» по-немецки означает «месть». Проверьте по словарю. Там есть и другие значения.
Мы спустились по лестнице и вышли на улицу.
— Вы до сего дня никогда не видели особу королевской крови? — спросил он. Я покачал головой. — Ну, такое зрелище может потрясти любого неподготовленного человека. Что это с вами, друг мой, вы дрожите!
— Прошу прощения. Через несколько минут я успокоюсь.
— Вы не возражаете против пешей прогулки? — спросил он, и я согласился, уверенный, что если бы я остановился, то закричал бы.
— В таком случае направимся на запад, — сказал мой друг, указывая на темные башни Дворца. И мы отправились в путь.
— Итак, — заметил мой друг некоторое время спустя. — Вам никогда прежде не доводилось лично сталкиваться с коронованными особами Европы?
— Нет, — ответил я.
— Я полагаю, можно с уверенностью утверждать, что вам это предстоит, — сказал он мне. — И в самом скором времени.
— Дорогой друг, что заставляет вас думать?..
В ответ он указал на черный экипаж, который остановился в пятидесяти ярдах от нас. Человек в черном цилиндре и пальто стоял подле его открытой двери и молча ждал. Дверь экипажа украшал золотой герб, известный каждому ребенку Альбиона.
— Есть такие приглашения, от которых не отказываются, — заметил мой друг. Он снял шляпу и отдал ее лакею, и мне показалось, что он улыбался, когда забирался в коробку экипажа и усаживался на мягких кожаных подушках.
Я попытался заговорить с ним во время пути ко Дворцу, но он только прижал палец к губам, после чего закрыл глаза и, казалось, погрузился глубоко в свои мысли. Я, со своей стороны, пытался припомнить, что мне известно о германской королевской семье, но не мог вспомнить ничего, кроме того, что консорт Ее Величества, Принц Альберт, был родом из Германии.
Я сунул руку в карман и вытащил пригоршню монет — медных и серебряных, почерневших и позеленевших.
Я всматривался в изображение нашей королевы на них и испытывал, с одной стороны, гордость патриота, а с другой — сильнейший ужас. Я уже говорил вам, что когда-то я был военным и страх был мне неведом. Я даже мог припомнить время, когда это было истинной правдой. На мгновение я припомнил то время, когда я был отличным стрелком, пожалуй, даже лучшим в полку, но моя правая рука обвисла, как парализованная, монеты звякнули, и в душе моей осталась только горечь.
3. Дворец
Консорт Ее Величества Королевы, Принц Альберт, был крепким мужчиной с пышными завивающимися кверху усами и высокими залысинами. Несомненно, он был человеком. Он встретил нас в коридоре и кивнул мне и моему другу, не спрашивая наших имен и не протягивая руки.
— Королева сильно расстроена, — сказал он. Он говорил с акцентом, произнося «ж» вместо «с»: жильно, ражжтроена. — Франц был одним из ее любимцев. У нее столько племянников. Но он так ее веселил. Вы найдете тех, кто сделал с ним это.
— Я сделаю все, что от меня зависит, — сказал мой друг.
— Я читал ваши труды, — заметил Принц Альберт. — Это я посоветовал им обратиться к вам. Надеюсь, я не ошибся.
— И я на это уповаю, — сказал мой друг.
Затем огромные двери распахнулись, и нас ввели в темноту покоев Королевы.
Ее называли Виктория, потому что она одолела нас в битве семь сотен лет тому назад, ее именовали Глориана, ибо ее слава облетела мир, и ее звали Королева, поскольку человеческая гортань не способна воспроизвести звуки ее истинного имени. Она была огромна, невообразимо огромна. Она неподвижно восседала в тенях и смотрела вниз, на нас.
— Его жжжмерть нужжжно ражжжледовать, — принеслись из тени слова.
— Воистину, миледи, — сказал мой друг.
Одна из ее конечностей изогнулась и указала на меня.
— Поджжойди…