— Да, будем ждать и надеяться, что победа останется на нашей стороне.
Не успел Холмс произнести этих слова, как вдруг грохот и громкое шипенье, раздавшееся позади нас, заставило нас стремглав броситься в сторону.
Мы сделали прыжок как раз вовремя. Еще не успели мы прижаться к стене дома, как громадный автомобиль с адской быстротой пронесся мимо нас, сделав около нас небольшой вольт и чуть не наскочив одну из редких тумб тротуара.
Громкий и резкий рев рожка, вероятно, запоздал, так как раздался уже после того, как автомобиль миновал нас.
— Прекрасная машина! — произнес Холмс, глядя вслед исчезавшему в пыли автомобилю. — Не менее 20 сил. И наше счастье, что мы во время услышали произведенный ею шум.
Но мне было не до восхваления машины.
В то мгновение, когда автомобиль пронесся мимо нас, я успел только мельком разглядеть двух седоков в летних белых шапках с наушниками, закрывавшими совершенно их щеки, и широких автомобильных очках темного цвета, закрывавших их глаза и лбы.
Придя несколько в себя от первого испуга, мы снова тронулись в путь.
Холмс казался задумчивым и шел вперед, молча глядя в ту сторону, куда умчался автомобиль.
— А как вы думаете, дорогой Ватсон, не есть ли это начало преследований? — произнес он наконец, обращаясь ко мне. — Ведь от такой штуки нам бы не поздоровилось с вами и, если нас что-нибудь спасло в данном случае, так это тротуарная тумба, на которую неминуемо должен был бы налететь автомобиль, если бы вздумал сделать вольт в том направлении, в каком мы отскочили в сторону.
— Весьма вероятно, — ответил я. — Если так, то мы имеем дело не с одним врагом.
— О, конечно! — воскликнул Холмс. — Я никогда не сомневался, что Карцев предводительствует порядочной бандой и обладает для своих подвигов достаточными средствами. Если бы вы обратили внимание на судебную хронику местных газет, то, наверное, заметили бы, что за последний месяц в Одессе и Севастополе произошло несколько выдающихся грабежей на очень солидные суммы. Все эти грабежи носят отчаянный характер и произведены настолько ловко, что вся местная полиция, поставленная на ноги, до сих пор не могла отыскать ни малейшего следа. Я лично не сомневаюсь, что это — дело рук Карцева и его шайки, и, когда я ехал в Севастополь, то мысленно готовился к новой работе. Вероятно, негодяй прекрасно сознавал это и это- то и побудило его прислать мне визитную карточку, которую вы видели у меня сегодня.
Осмотрев остатки Севастопольской обороны, мы вернулись назад, стараясь держаться все время середины улицы и обходить те места, где почему-либо особенно сильно скоплялась публика.
Когда мы вошли в вестибюль гостиницы, швейцар подал Шерлоку Холмсу телеграмму, которую, по его словам, почтальон доставил в гостиницу с полчаса тому назад. Быстро пробежав содержание и осмотрев телеграмму со всех сторон, Холмс с улыбкой подал ее мне.
Телеграмма была послана из Харькова три с половиной часа тому назад и гласила следующее:
«Севастополь, гостиница такая-то, Шерлоку Холмсу. Невероятно дерзкий грабеж с 5-ю человеческими жертвами, произведенный с замечательной предусмотрительностью, заставляет меня обратиться к вашей помощи. Очень прошу приехать немедленно. Начальник харьковской сыскной полиции В. Худяков».
— Что вы думаете насчет этого извещения, дорогой Ватсон? — спросил Холмс, принимая от меня прочитанную телеграмму.
Я пожал плечами.
— Мне думается, что в ней сказано все с достаточной ясностью. Вероятно, вы думаете на некоторое время отложить дело с Карцевым и ехать туда?
Холмс не ответил на мой вопрос, задумчиво ходя взад и вперед по комнате и по временам взглядывая на улицу сквозь открытое окно.
— Вы не совсем угадали, дорогой Ватсон. Я имею серьезное основание предполагать нечто не совсем обыкновенное во всех событиях следующего дня. Сию минуту мы отправимся с вами на телеграф, где я донесу телеграммой начальнику харьковской полиции, что выезжаю к нему с первым поездом. Багажа мы с собой брать не будем. Через два с половиной часа отходит требуемый нам поезд, и мы должны быть к этому времени на вокзале.
С этими словами он подошел к письменному столу, а я, глядя через его плечо, прочел текст телеграммы, в которой Холмс извещал Худякова, что выезжает вместе со мной с первым поездом, приписав в тексте почему-то свой севастопольский адрес.
Снова одевшись, мы вышли на улицу и, дойдя до телеграфа, стали в очередь лиц, подходивших к телеграфному окошечку. В большой комнате телеграфа было довольно много народу и нам пришлось пробыть в ней не менее 20 минут, пока нам, наконец, удалось сдать телеграмму.
Покончив с этим делом, мы снова возвратились в гостиницу, где заявили, что уезжаем на время из города, оставляя номер за собою, и к назначенному времени вполне благополучно прибыли на вокзал.
— Он, безусловно, был там, — произнес Шерлок Холмс, входя в зал первого класса.
— Кто и где? — удивился я.
— Конечно, Карцев или его помощники. Я уверен, что или он или другой успели прочесть ту телеграмму, которую я подавал. Это должно их интересовать самым живым образом.
Не дав больше никаких объяснений, Холмс подозвал носильщика и приказал ему взять два билета II класса до Харькова. Сидя за буфетным столиком, мы зорко наблюдали за публикой, стараясь, конечно, делать это украдкой; но ничего подозрительного я не заметил.
Единственно, на кого я обратил внимание, так это был довольно еще молодой человек, красивой наружности, по- видимому, южанин, одетый замечательно элегантно, который очень суетился с багажом, пробежав мимо нас вместе со своим носильщиком по меньшей мере раз десять.
Наконец, ударил второй звонок.