Свет медленно подходил к нам и вдруг, к нашей величайшей радости, не доходя до нас, вдруг перекинулся вперед и пошел обратно.
Мы изо всех сил налегли на весла.
Отъехав еще на полверсты, мы остановились и стали прислушиваться.
Вскоре где-то далеко в ночной темноте послышался плеск весел. Удалившись немного в сторону моря, мы снова стали ждать.
Невидимая шлюпка, тихо всплескивая веслами, промчалась куда-то мимо нас.
Судя по звуку, она направлялась в ту сторону, в которую направлялись и мы.
— За весла, Ватсон, — шепнул Холмс.
Мы изо всех сил налегли на весла и быстро помчались вдогонку.
Иногда мы на несколько секунд останавливались и чутко прислушивались к долетавшим до нас звукам.
Было очень темно. И разглядеть что-либо было почти немыслимо.
Приблизившись к берегу, мы поплыли вдоль него прямо к «Фонтану».
В начале этого дачного места набережная была освещена, но вскоре линия фонарных столбов кончилась.
Отсюда вдоль берега тянулся ряд жалких лачуг, об удобствах обитателей которых город, видимо, заботился очень мало.
Тут, на набережной, царила непроглядная тьма.
— Стойте, Ватсон, — произнес Холмс. — Сейчас мы причалим к берегу.
И, с силою повернув руль, Холмс направил лодку прямо к отлогому берегу.
Выйдя из лодки, мы тихо пошли в темноте, направляясь дальше, вдоль берега.
Вдруг мы остановились.
До нашего слуха донесся тихий говор.
Несколько человек, невидимых нам, о чем-то тихо спорили.
Сделав еще несколько шагов, мы опустились на землю и залегли в небольшой канавке, которую нащупали ногами.
— Ну, что же? Сегодня будет работа? — спрашивал чей- то незнакомый голос.
— Непременно! — ответил другой человек, в котором я сразу узнал по голосу Тараньяна.
— Когда начнем? — спросил первый голос.
— Я сейчас дам сигнал, — ответил Тараньян. — Будьте готовы.
После этого голоса понизились до шепота, так что мы не могли разобрать ни одного слова.
— Так они ехали с вами на пароходе до самого Ростова? — спросил, наконец, довольно громко первый голос.
— Да, — ответил Тараньян. — Я уже описал тебе их наружность.
Несколько секунд длилось молчание.
Затем первый голос заговорил снова: