– Уотсон, вы спите?
– Холмс, что случилось?
– Одевайтесь, Уотсон. Дело не терпит отлагательства и будет вам, несомненно, интересно.
Так как я был уже практически одет, то через мгновенье вышел в гостиную, в которой меня ожидали мой друг и молодой человек с военной выправкой.
– Позвольте вас представить, – начал Холмс; судя по всему, они уже познакомились и ждали только меня. – Мой друг и коллега доктор Уотсон. А это капитан Ньюбойл.
Капитан встал, и я рассмотрел его лучше. Это был молодой человек лет 25–27, высокий, хорошо сложенный, с живым взглядом умных глаз. Внешне он ничем не отличался от подобных ему молодых людей, за исключением, пожалуй, излишней сосредоточенности, впрочем, сейчас, в наше непростое время, тоже присущей многим. Разглядывая его более внимательно, я всё сильнее удивлялся тому, что принял его в первую минуту за военного. Сейчас мне казалось, что это обычный студент, каких много можно встретить в наших университетах. Однако я отвлекся.
– Очень приятно, – ответил я после паузы, протягивая ему руку, и спустя секунду почувствовал его крепкое рукопожатие.
– Это не просто капитан, Уотсон, – заметил Холмс, выпуская струю дыма. – Этот капитан возглавляет подразделение радионадзора, и его прислал мой брат Майкрофт Холмс. Присаживайтесь, мой друг, и закуривайте.
Через минуту я был готов слушать капитана Нью-бойла, и он, поняв это, стал говорить негромко, но внятно, чётко разделяя каждое слово.
– Меня зовут Майкл Ньюбойл, и я действительно нахожусь в звании капитана и возглавляю подразделение, занимающееся радионадзором, которое входит в Intelligence Service. Моё подразделение создано совсем недавно, и специалистов с необходимым уровнем знаний пока не хватает, хотя и прошло уже почти двадцать лет с тех пор, как была впервые зарегистрирована первая радиопередача, – он сделал паузу.
Затем капитан продолжил:
– Цель нашего подразделения – перехват радиопередач противника. Мы этим успешно занимаемся, и не только в Англии. Мне рекомендовал вас ваш брат, мистер Холмс, как большого специалиста по раскрытию разного рода загадок, в том числе и шифров, – на последнем слове он сделал ударение и выжидающе посмотрел на моего друга, который с благодарностью склонил голову и дал знак продолжить.
– Уже в течение семи месяцев наше подразделение перехватывает странные радиограммы, которые обычно проходят по вторникам в полночь и состоят лишь из адресата – в качестве позывного значится «Медведю» – и подписи – «Лис». Текст этих радиограмм предельно краток и состоит лишь из шести букв.
Сказав это, мистер Ньюбойл взял свой портфель, извлек из него прошитую пачку листов и передал её моему другу. Холмс надел очки и стал внимательно просматривать бумаги, периодически делая пометки на чистом листе.
Минут через десять он отложил очки и, посмотрев на свой заполненный лист, произнёс:
– К сожалению, я вряд ли смогу что-либо сказать сейчас. Необходимо больше времени, а вообще, мне думается, что эти радиограммы какая-то условность, о которой договорились стороны, как бы подтверждая, что всё в порядке.
– Я с вами полностью согласен, мистер Холмс, но я пришёл по другому вопросу. Он связан с тем, что мы получили не позже чем час назад. Эта радиограмма, безусловно, передана той же рукой, что и предыдущие, но единственное, и, как мне кажется, немаловажное отличие – её текст, который значительно длиннее, а значит, наверняка содержит важную информацию. Несомненно, что-то произошло, и это что-то очень важно. Вот посмотрите, мистер Холмс, – и он протянул моему другу лист бумаги. – Как видите, – продолжил он, когда Холмс спустя некоторое время перевёл взгляд на капитана Ньюбойла, – здесь явно используется шифр, и притом такой, который располагает ограниченным алфавитом. Видите? – спросил он Холмса.
– Да, – ответил Холмс, продолжая внимательно смотреть на лист с радиограммой.
– В Intelligence Service считают, что необходимо форсировать раскодирование этой радиограммы. В моем подразделении уже бьются над ней, аналогичными работами занимаются и в контрразведывательном бюро, но, к сожалению, пока без успеха. У нас нет высококвалифицированного специалиста по криптоанализу.
– Всё ясно, капитан Ньюбойл, – сказал Холмс, поднимаясь. – Мы сделаем всё, от нас зависящее.
– Честь имею, господа. Буду ждать от вас известий.
Когда он ушел, Холмс вернулся и в задумчивости опустился в своё кресло. Его трубка давно погасла, но он, по-видимому, не замечал этого. Перед ним лежал лист с загадочной радиограммой.
– Что вы думаете об этом, Холмс? – спросил я его.
Холмс очнулся и посмотрел на меня немного грустными глазами:
– Судя по всему, уходить на покой мне ещё рано, хотя думал, что давно пора. Ложитесь, Уотсон! Никто не знает, что утро нам готовит.
– Удачи вам, дорогой Холмс.
Но он уже не отвечал. Он сидел и быстро писал что-то на бумаге, а левой рукой вытряхивал сгоревший табак.
Ложился я с тяжёлыми мыслями. Ещё совсем недавно я несколько успокоился относительно мировой обстановки, но сейчас приближающаяся война вновь не давала мне покоя. Я вспомнил события этих дней и как огнём увидел дату «август 1914», которая, по мнению, фон Борка была началом этого страшного события. Потом мысли мои стали мутнеть, и я провалился в крепкий, но тревожный сон.
Проснулся я около десяти утра, но встал не сразу, мысленно восстановив события прошедшей ночи. Только после этого я поднялся, не спеша оделся и вышел в гостиную. Холмс сидел, склонившись над столом.
– Доброе утро, Холмс. Как успехи?