– А как вы себя чувствуете, Холмс?
Холмс задумался, видимо, этот вопрос застал его врасплох. Потом посмотрел на меня:
– Неплохо, Уотсон, очень даже неплохо. Всё-таки вы хороший врач.
– Вы сомневались? – обиженно спросил я.
– Я не знал вас в этом качестве. Но я вас очень ценю как друга…
Как и предполагал Холмс, с утра у нас было новое послание. Запечатано в знакомый конверт. Его принесли сразу после завтрака. Признаться, я как-то позабыл о вчерашнем предположении Холмса, так как мне самому пришёл вызов из Виндзора. Один мой коллега просил срочно приехать к нему для уточнения диагноза. Поэтому я встал и отправился к себе в комнату.
– Холмс, меня не будет пару дней.
– Подождите, Уотсон, подойдите, пожалуйста.
Я подошёл и увидел, что Холмс сидит над листком, на котором было написано что-то на латыни почерком, похожим на почерк лорда Матенгю, а рядом лежит знакомый конверт:
«Caesarem decet stantem mori.
Castigat ridento mores.
Cloaca maxima.
+6 год по Веспасиан
Hoc est vivere bis, vita posse priore frui. VIII век до нашей эры, Сигизмунд
Oderint dum metuant. 4 год нашей эры».
– Что думаете, Уотсон?
– Ерунда какая-то. Первая фраза переводится как «Цезарю подобает умереть стоя» и принадлежит Веспасиану, но вот остальное… Вторая – «Смехом бичуют нравы», но это гораздо позже, да и третья «Великая помойная яма». Что такое «+6», я теряюсь в догадках.
– Понятно, Уотсон. Вы неплохо знаете латынь. Ну а следующие фразы как бы вы перевели?
– У меня в университете был хороший преподаватель, да я и сам люблю этот язык, – как бы оправдался я, хотя что было оправдываться. Но меня несколько зацепил тон Холмса. – А дальше что-то про умение наслаждаться прожитой жизнью, а последняя – «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». Но Холмс, здесь какая-то очередная насмешка над нами. Все эти подписи под изречениями – полная чушь!
– Уотсон, это просто очередная загадка. Надо видеть то, что скрыто, а не то, что на поверхности.
Я хмыкнул и вновь принялся разглядывать послание. Фразы были написаны верно, но что они скрывали?
– Холмс, вы уже знаете?
– Предполагаю, что это… – И он написал: C9H8O4. – Вам знакома эта формула?
– Да это же ацетилсалициловая кислота! – вскричал я. – Её я вам и давал. В Англии её и не сыщешь!
– Успокойтесь, мой друг, – похлопал меня по руке Холмс. – Сейчас есть более важное дело. Как можно определить её наличие?
– Ну, например, с помощью реактива Коберта. Но почему вы решили, что для тайнописи он использовал ацетилсалициловую кислоту?
– Вот и мои глубокие познания в химии, как вы думали, – с сожалением произнёс Холмс, не отвечая мне. – Я не знаю этого реактива.
– Хорошо, – я замялся, – можно поступить гораздо проще и использовать для этих целей, ну, например, хлорид железа. Смесь окрасится фиолетовым цветом.
– Отлично, Уотсон.
И Холмс, быстро повернувшись, достал нужный пузырёк, растворил немного его содержимого в пробирке, смочил салфетку и аккуратно стал протирать лист бумаги с латинскими фразами. Через некоторое время ярким фиолетовым цветом проступила надпись: