Миссис Хадсон посмотрела в мою сторону.
– Да уж, – согласилась она.
Затем я услышал, как кто-то снова поднимается в гостиную, минуя семнадцать ступенек. В этот раз шаги были тише, чем топот констеблей и громилы-арестанта. Когда фигура замаячила на лестнице, я понял, что к нам пожаловал инспектор Лестрейд из Скотленд-Ярда.
В последние годы я с гордостью называю Лестрейда другом. Зачастую ему кажется, что они с Холмсом участвуют в некоем соревновании, но инспектор упорный и честный человек, который всегда хочет доискаться до правды. Мы столько всего пережили с Лестрейдом, в том числе вместе прятались жутковатой ночью на мрачных болотах Дартмура, ожидая, когда свершится зловещее покушение на сэра Генри Баскервиля.
Но в тот момент, о котором пойдет речь, я еще не знал Лестрейда настолько хорошо, как теперь. Это было весной 1882 года, через год с небольшим после того, как меня представили инспектору, и сначала он не вызвал у меня той симпатии, которая появилась в процессе дальнейшего общения. Мне казалось, что он попросту использует таланты моего друга, но при этом не отдает ему должное. Холмс же был настроен куда благодушнее и называл Лестрейда и его коллегу Грегсона «лучшими из этой не самой блестящей компании».
– Простите за налет, – сказал Лестрейд, слегка запыхавшись после подъема по лестнице. – Парень чуть не сбежал от нас.
– Он сказал, что его зовут Билли Эриксон. А что он натворил?
Миссис Хадсон направилась к двери и обошла Лестрейда, который сделал несколько шагов вперед, но после моего вопроса замерла, ожидая услышать ответ инспектора.
– Отравил человека. Подсыпал что-то в чай коллеге, представляете себе?
Миссис Хадсон покачала головой и пошла к выходу, возмущенно фыркнув, как умеют только шотландки, – этот звук мы часто слышали, если Холмс излишне досаждал ей.
Когда дверь за ней закрылась, я жестом пригласил Лестрейда занять плетеное кресло и поинтересовался, не хочет ли он выпить.
– Еще слишком рано, доктор. Если только совсем чуть-чуть. Прийти в себя после погони, ну, вы понимаете. – Он взял у меня бокал и осушил его в два глотка, а потом отставил в сторону.
Я предложил:
– Еще?
Инспектор в ответ покачал головой, и тогда я наконец перешел к сути дела:
– А где работал этот Эриксон?
– В компании «Гилдер и сыновья». Это строительная контора, расположенная неподалеку от станции «Паддингтон». Меньше мили отсюда. – Он откинулся в кресле. – Там работает жена владельца, она говорит, что покойный несколько часов назад поссорился с Эриксоном. Это она обвинила Эриксона. Он слышал ее слова и, разумеется, все отрицал. Сидел себе тихонько, когда мы его задержали, ждал, пока мы закончим осмотр и отвезем его в участок. А на улице вдруг вырвался и бросился наутек. Повезло, что мы не потеряли его из виду, хотя нашим парням – стыд и позор, ведь пришлось гнаться за преступником целую милю.
– Особенно учитывая его габариты, – заметил я. – Удивительно, что он обогнал целую толпу офицеров.
– А он всегда был быстрым, – хмыкнул Лестрейд. Я поднял брови в немом вопросе, и инспектор пояснил: – Работал в полиции. В начале этого года был освобожден от своих обязанностей. Помните наши затруднения?
Я кивнул. Ряд инспекторов уволили после того как выяснилось, что они вовлечены в различные преступные схемы, подразумевающие взятки от известных преступников. С поличным поймали во время проверок и нескольких констеблей.
– Он был простым полицейским? – уточнил я.
Лестрейд покачал головой:
– Инспектором. Разумеется, клялся и божился, что невиновен и ничего незаконного не совершал. Я был склонен ему верить. Похоже, Эриксон просто оказался не в том месте и не в то время. Однако он выкрутился. Потом сменил еще несколько работ, но всегда служил в респектабельных местах. На этого строителя успел потрудиться два или три месяца – это самый долгий срок после того, как Эриксон покинул наши ряды, – и якобы изучал там строительное дело.
– А что произошло сегодня утром? – спросил я.
Лестрейд заикнулся было о конфиденциальности, но я предупредил:
– Холмс так или иначе примет участие в расследовании. Эриксон, когда его уводили, попросил нас о помощи. Можете все мне рассказать. Тогда вам, возможно, не придется еще раз передавать информацию Холмсу, хотя в любом случае он наверняка захочет услышать факты из первых рук.
Лестрейд вздохнул и сдался:
– В конторе, где произошло убийство, работают восемь или девять сотрудников, которые задействованы в разных отраслях строительства. Всеми делами заправляют владельцы, Чарльз Гилдер и его супруга. Хотя в названии компании фигурируют некие «сыновья», я их не видел. Эриксон учился там профессии. По-видимому, он вполне ладил со всеми, кроме убитого. Жертву зовут Челтнем, Эрнст Челтнем. Они оба были стажерами в конторе. Челтнем чуть помладше Эриксона, но проработал на Гилдера дольше. Якобы Челтнем начал задаваться на этой почве и попытался руководить Эриксоном, хотя на самом деле не имел полномочий. В итоге Эриксон, по-видимому, какое-то время мирился с существующим положением вещей, хотя окружающие видели, что его все это немного утомляет. Жена владельца, которая заправляет всем в конторе, утверждала, что в последнее время Челтнем приносил планы, над которыми работал Эриксон, и указывал на ошибки. Наш подозреваемый возражал, утверждая, что с его расчетами все нормально, а Челтнем не вправе вносить коррективы.
Сегодня утром они крепко поссорились. Эриксон в итоге вышел проветриться, а потом вернулся и заварил чашку чаю. В конторе все пьют чай из простых белых кружек, довольно крепкий. Это важно, доктор. Когда Эриксон вернулся к столу, к нему подошел Челтнем. С точно такой же кружкой. Они пили чай и вроде как даже помирились и общались вполне по-дружески. Как бы то ни было, Челтнем подсел за стол Эриксона. Коллеги слышали, как он извинялся и якобы даже признался, что сам довел Эриксона. Тот, как всем показалось, принял извинения. Они тихонько болтали несколько минут, вроде как о пустяках. Эриксон сказал, что речь шла о погоде и прочей ерунде: они лишь пытались найти какую-нибудь общую тему. В этот момент в дальнем кабинете раздался звонок. Туда доставили тяжелую мебель. Челтнем встал и пошел помочь, а вскоре за ним последовал и Эриксон. Свидетели единодушно утверждают, что Эриксон задержался всего на минуту. После того как мебель внесли в помещение, оба вернулись к столу Эриксона, Челтнем взял свою кружку и ушел на свое рабочее место. Где-то полчаса все спокойно трудились, а Челтнем попивал чай. Вдруг он захрипел, взмахнул руками, сполз со стула и рухнул на пол. Свидетели позднее вспомнили, что за пару минут до приступа он, казалось, плохо себя чувствовал, сильно потел и ерзал на стуле. Оно и понятно, яд уже начал действовать. Коллеги окружили бедолагу, пытались привести в чувство, напоить водой. Кто-то додумался послать за доктором, но вместо этого им встретился констебль. Увы, когда тот добрался до места, Челтнем был уже мертв.
Случилось это незадолго до моего приезда. Сомнений не оставалось: его отравили. Остальное вы знаете. В результате допроса мы выявили разногласия между Челтнемом и Эриксоном. Жена владельца рассказала про чай. Она предположила, что Эриксон отравил напиток: возможно, подсыпал что-то в чашку Челтнема, пока тот пошел помочь выгрузить мебель, или же добавил яд в свою чашку, а потом поменял их местами. Это легко сделать, поскольку посуда совершенно одинаковая. Кроме того, миссис Гилдер знала, что Эриксон раньше служил в полиции, а потому, по ее мнению, имел доступ к ядам. В любом случае все очевидно, хоть я и ненавижу расследовать отравления. Думаю, Эриксон хотел найти Холмса, чтобы тот запутал нас своими версиями. Но между нами, доктор, тут все ясно как божий день.