— Да! Спой!
— Пой, Рыжая!
Кокетливая песенка из древнего американского фильма приводит народ в полный восторг.[7] Я по дружески флиртую с коллегами, получая в ответ такие же дружеские, ни к чему не обязывающие воздушные поцелуи.
В какой-то момент я вдруг ловлю себя на странном ощущении чьего-то тяжелого взгляда в спину.
Я оглядываюсь по сторонам и за самым дальним столиком, в темном углу, замечаю знакомую фигуру.
А он что здесь делает?
Все это время я старательно избегаю встреч с Данилом. Переступаю через свои глупые мечты, уговариваю не зацикливаться на том, кто мне не подходит вовсе. И у меня почти получается. Тут главное четко разложить все по полочкам. Во-первых, если бы хотел, сам нашел бы возможность встретиться, поймал бы меня, в конце концов, когда я периодически вынуждена зайти в их офис с документами по очередному совместно отработанному танкеру. А во-вторых, он женат, и это самое непреодолимое с моей точки зрения препятствие.
Я отворачиваюсь, сделав вид, что не признала в темноте, и возвращаюсь к нашему столу. Я все еще улыбаюсь, но настроение испорчено, а голова, как намагниченная стрелка компаса, так и норовит повернуться в сторону дальнего столика. Через несколько минут я все же не выдерживаю и украдкой оглядываюсь.
Столик пуст, лишь стоит пузатый бокал, в котором подают коньяк.
И это к лучшему.
— Эй, Рыж, ты куда?
— Если бы среди вас была еще одна девочка, я бы попросила ее помочь мне припудрить носик. Но раз уж среди полевых сотрудников я одна такая красивая, придется постараться и справиться с этим самой, — завуалированно отвечаю я и выхожу из зала.
В дамской комнате я смотрю на себя в зеркало и криво усмехаюсь. Мои подруги искренне недоумевают, почему за три месяца работы исключительно в мужском коллективе я так и не завела себе парня. Даже с учетом того, что половина ребят давно и счастливо женаты или состоят в отношениях, есть же абсолютно холостые и свободные. А мне… ни один не вызывает желания уткнуться в шею и вдохнуть запах полной грудью. Вернее, один как раз и вызывает. Только один. Самый неподходящий. Пу-буп-пи-ду, ага.
— Дура ты, Леля. Зарекалась ведь влюбляться. Проповедуешь ведь трезвый взгляд и никаких соплей. А сама?
А я и не влюбилась, — отвечаю собственному отражению. — Я просто… хочу. Вот просто хочу. Как хотят голубую мечту. Нечто недостижимое. Пусть не навсегда, пусть просто на время. Пусть на несколько дней, ночей, недель. Чтобы ух-х-х! Чтобы было потом что вспомнить. А влюбляться я точно не хочу. И вообще, это не любовь никакая, это просто гормоны разбушевались и пытаются найти выход, давят на психику, будоражат эмоции. А по большому счету… всего лишь инстинкт размножения. Всего лишь похоть, всего лишь вдруг вспыхнувшее желание. Почему именно он вызвал его? Да черт его знает. Возможно, моя внутренняя самка с какого-то перепугу решила, что этот самец ей подходит. Возможно, это самка и не животного вовсе, а какой-нибудь бабочки, что узнала своего избранника по запаху и летит к нему в стремлении быстро-быстро размножиться и умереть в тот же день.
Я стираю с губ «съевшуюся» помаду. Подправлять лениво да и незачем, уже темно, никто не заметит огреха в макияже. Да и видели меня парни сотни раз по-простому, умытую, в драных джинсах и затасканных майках. Говорю же — семья. Кого стесняться, перед кем выпендриваться?
Ладно. У меня там пиво стоит недопитое. Хватит любоваться на себя в туалете.
Расходимся мы далеко за полночь. На улице льет как из ведра, поэтому в вызванные такси мы грузимся по несколько человек, кто с кем рядом живет. Меня удается довезти только до остановки, ибо въезд во двор перекопан очередными коммунальщиками, и до подъезда надо добежать метров двести. Мальчишки предлагают провести до самой двери в квартиру, но я твердо отказываюсь. Еще не хватало мне, чтобы соседи потом рассказывали родителям, что я мало того, что дома вообще не бываю днем, так еще и по ночам мужиков каких-то таскаю пачками.
Встряхивая намокшими волосами, я поднимаюсь по лестнице на свой четвертый этаж, по дороге доставая из сумочки ключи, и чуть не спотыкаюсь на последних ступенях, вдохнув знакомый запах.
А перед моей дверью, прямо на коврике, стоит самое настоящее лукошко со свежей брусникой.
Глава 6
Вежливый Стив — нонсенс. Если он не матерится несколько дней подряд, значит, что-то идет не так.
Эту примету мы распознали, только когда грянул гром.
— И что теперь с нами будет?
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разреветься. Все понятно, бизнес есть бизнес, и если экономическая ситуация требует непопулярных решений, то приходится прибегать к ним.
— Джинджер, не расстраивайся. Все будет хорошо. Это просто… м-м-м... слияние. Считай это… новым этапом, новым опытом, новой ступенькой и для себя, и для всех нас вообще.
— Да это все ясно, сложные времена, бла-бла-бла. Просто… Мы же были семьей. И вдруг… — я все же всхлипываю и утыкаюсь лбом в плечо шефа. — Терпеть не могу все эти гребаные изменения. И вовсе это не хреново слияние. Сливаются две равнозначные компании, а нас просто поглощают.
— Джин, все будет хорошо, веришь?
— Тебе — да, но хотелось бы конкретики.
Стив взгромождает ноги на стол с готовым к упаковке и перевозке компьютером и закуривает.
[7] «В джазе только девушки» — американская музыкальная комедия (1959).