— Малыш, пожалуйста, посмотри на меня.
Я послушно поворачиваю голову и смотрю ровно в центр лба. Не то чтобы я хотела пустить пулю в это место, но…
— Джин, послушай, я не знаю, как ты к этому отнесешься, но я хочу, чтобы ты жила со мной. Здесь. В этом доме. Как его полноправная хозяйка.
Забавно.
— Я вижу, что ты мне не веришь. Но я, в конце концов, не в любви тебе признаюсь, а в том, что хочу тебя, как давно никого не хотел. Даже уже и забыл, когда такое было со мной в последний раз. Возможно, в далекой юности.
Спасибо за честность и отсутствие розового бреда о любви.
— Послушай, ты не будешь ни в чем знать отказа. Все, что захочешь, любой твой каприз, который я в силах исполнить. Хочешь в Париж? Или в Милан? Хочешь, я договорюсь со Стивом и он даст тебе отпуск? Только останься. Пожалуйста.
— Хозяйкой в арендованном доме, где ты трахал всех своих предыдущих «викуль»? Нет уж, увольте.
— Я не трахал их тут. Ни одну. Снимал отель каждый раз. В этом доме я ждал особенную девушку. И этот коттедж не арендован. Я его купил.
Он протягивает мне белый махровый халат и тянет на второй этаж.
— Хочу тебе кое-что показать. А потом ты примешь решение.
Наверху все еще пахнет краской, свежим деревом и недавно установленным натяжным потолком — слишком уж специфичный запах, сразу его узнаю. Из небольшого холла ведут две двери. Он распахивает передо мной одну.
— Эта спальня подготовлена для тебя. Клянусь, после ремонта в нее заходил только я. Когда устанавливал сам мебель. Тебе нравится? Ты останешься? Здесь? Со мной?
Глава 22
— Петрович, хочу по дороге в аэропорт заскочить в торговый центр. Думаю, часа мне хватит. Во сколько надо выезжать с учетом такой остановки? — я придерживаю телефон ухом, одновременно пакуя небольшую сумку с самым необходимым.
— Думаю, в одиннадцать нормально будет. Как раз пробок нет в это время.
— Прекрасно. Значит, в одиннадцать я вас жду.
— Да, Ольга Владимировна. Только не таскайте сами тяжелые сумки, а то меня господин Уилан опять ругать будет, — водитель страдальчески вздыхает, видно, вспоминая последний из полученных раздолбонов.
Это да. Господин такой. Белый маса, гоняющий прислугу в хвост и гриву. Да только даже самая острая коса может сломаться, наскочив с размаху на небольшой крепкий камушек.
— Тебе бы армией командовать, — лениво усмехаюсь я, слушая, как он с утра пораньше отчитывает кого-то по телефону.
— Но и генералы кому-то подчиняются, моя королева, — Шон приносит на подносе мой черный кофе с круассаном. В маленькой изящной хрустальной вазочке благоухает садовая роза, только что срезанная, с капельками росы на нежных лепестках. Чайная. Одуряюще ароматная. Приторно сладкая.
Он ставит поднос на маленький кованый столик, установленный в беседке, а сам опускается на пол. У моих ног. Как мне нравится. Откидывает голову на колени и заглядывает в глаза.
«Можно», — киваю я без слов.
Слегка повернув голову, мужчина приподнимает полу легкого пеньюара, под которым ничего нет. Как ему нравится. И начинает прокладывать аккуратную цепочку поцелуев от колена и выше. Гладит мою ногу и кладет ее себе на плечо.
— Ты все же заставила меня полюбить куни. И знаешь что? С тобой я от него без ума. У тебя сногсшибательно вкусная киска.
Фу-у-у. Тошнит от того, как это звучит.
Заставила.
Еще скажи принудила.
— Можешь говорить всем, что я связывала тебя и объезжала твое лицо. Но ты мужественно сопротивлялся.
— О нет, королева. Тебе я сдался без боя. Ты победила меня без единого выстрела. М-м-м, сладкая моя. Мед и сахар.