— Аска, я заберу тебя назад, когда все уляжется. Но пока…
— Сколько мне надо продержаться?
— Месяц. Может быть, два. Завтра я с отделом уезжаю на испытание нового пилота. Да… Думаю, не меньше полутора месяцев.
Аска кивнула, легонько постучала ложкой по стенкам опустевшей кружки.
— Вы отдадите ему Еву Синдзи?
«О Боже…»
Только сейчас Мисато сообразила, что по-настоящему гложет девушку. Только сейчас — посмотрев ей в глаза.
— Ева-01 — единственная боеспособная сейчас машина, — ответила майор. — Сейчас достраивают Еву-03, и когда ты вернешься…
— Вы отдадите ему Еву Синдзи? — холодно повторила вопрос Аска.
Мисато досчитала до пяти и ответила ей в тон:
— Послушай, я не директор автопарка. Мне приказали взять единственного пилота на единственную машину. Так доступно?
— Так точно.
«Это сейчас была пощечина, — поняла Мисато. — Мне. Паршивка даже не хочет предположить, что я ее вытащила. Только и думает обо всех этих символах». Кацураги злилась. Сидящая перед ней девчонка столько времени морочила голову единственному человеку, согласному ее терпеть, изводила единственного командира, который снизошел до изобретения поводка особой длины. А оказавшись у разбитого корыта, вдруг стала страшно правильной.
«Ты позер и засранка, Аска».
— Значит так. Сейчас ты свободна. Получишь утром пособие в кассе и отправляйся в город. Не забудь в отдел персонала занести потом информацию, как тебя найти.
Мисато чувствовала себя отвратительно — словно в кабинет пришел предутренний ливень и принес из-за окна промозглую сырость.
— Хорошо, майор.
И снова это: снова тон, которым выдают пощечины. Девушка уже стояла у дверей, натягивая на себя казенный дождевик. Армия вместе с выходным пособием оставляла своим солдатам многое — не только шрамы.
— Да, Аска. Чтоб ты знала. Я тебя вытащила, потому что ты — то немногое, что осталось от Синдзи.
Аска замерла на секунду, прекратили плясать локти рук, застегивающих бесчисленные пуговицы. Девушка выправила волосы из-под воротника, неспешно одернула капюшон, и только после этого обернулась.
— Я видела, как он умирал, Мисато-сан, — просто и как-то даже сухо сказала Сорью. — Там, в Еве.
Кацураги смотрела, как рыжая оседает по дверной лутке, слышала, как она тихо говорит, говорит, говорит… Хотелось прервать ее смехом: так не бывает, это слишком красиво и жестоко. Хотелось прервать ее пощечиной и бить до тех пор, пока не появится искра мысли в опустевшем взгляде. Хотелось просто зажать уши.
Но майор слишком хорошо понимала: в том, что касается Ев, не может быть только одного: слов «не может быть».
— Аска?
Сорью подняла голову и заозиралась, словно пытаясь понять, почему она сидит у двери на полу, почему на ней дождевик, почему за окном хлещет дождь, почему там уже серо.
— Я справлюсь, майор.
Мисато-сан замерла на полпути к девушке. Аска поднялась и набросила капюшон на волосы.
— Подскажите, где у вас здесь касса?
— В пятом корпусе, там на указателе написано, — механически ответила Кацураги, и только после этого поняла, что капитан Сорью отдала честь и уже открывает дверь.
— Аска… У тебя есть, где остановиться в столице?