— И что скажете, проницательный господин старший лейтенант?
— Скажу, что и сам бы не поверил. Засранец стал образцовым курсантом не только на бумаге. Сержанты его чуть ли не боготворили.
Кацураги приподняла бровь:
— Все-таки деньги?
Маэда так мотнул коротко стриженой головой, что чуть не треснул воротничок:
— Все по-честному, майор. Я дважды проверил, и готов подписаться там еще раз.
— Хорошо. Можете идти.
Он поднял с колен фуражку и встал.
— Майор, вы читали мой votum separatum[1]?
Кацураги недоуменно подняла глаза, и старлей кивнул:
— Так я и думал, в академии изъяли все-таки. Я счел нужным сообщить, что муштра только усилила в Нагисе его главные качества, и чтобы «Мардук» не вздумал выдавать ему летный сертификат.
«Эти не вздумают, как же. Единственная армейская структура с опекунским советом частных инвесторов», — подумала майор.
— И что же это за качества такие?
— Если вкратце, майор… То помешанный на чувстве собственного превосходства мудак.
Когда машина остановилась около одного из центральных ресторанов, Кацураги решила, что им просто надо кого-то забрать, но водитель уже открывал ей дверцу, а от дверей заведения шел Редзи Кадзи, небрежно поигрывая рукоятью открытого зонта.
— Здравствуйте, майор. Прошу.
На языке у Кацураги вертелась острота о пытке несвежими лобстерами, рядом с ней инспектор галантно предлагал ей встать под зонтик, а вокруг бодро трусили под осенним дождем жители столицы, они кутались в истекающие сыростью дождевики, спешили в метро и на парковки. Одетая в свой обыденный камуфляж, Мисато остро ощутила себя на вражеской территории.
— Мисато-сан, уверяю, внутри лучше, — сказал Кадзи со скупой, но вполне отчетливой улыбкой.
— …Это ресторан, который числится особой территорией.
Кацураги вздрогнула и посмотрела на инспектора, наливающего в бокал вина.
«Пару секунд назад он отправил прочь официанта», — вспомнила женщина и заставила себя прекратить осмотр зала. Здесь были благородные оттенки мореного дерева, тяжелые портьеры — все производило впечатление неброского богатства, эдакой парадоксальной скромной роскоши.
— Мисато, вы меня слушаете?
— Так точно, инспектор.
Кадзи откинулся назад, держа свою добычу — высокий бокал с вином.
— Слушаете — хорошо. «Так точно, инспектор» — плохо. Ну да ладно. Так вот. Спецслужбы объявили его «вне интересов». Если кому-то надо пообщаться с агентом или клиентом без лишних ушей, то мы идем сюда.
— Прямо как Швейцария времен Второй мировой? — уточнила Кацураги, слегка обескураженная самой идеей.
— Точно, только еще лучше, — кивнул Кадзи. — Никто никого не слушает, никто ни за кем не присматривает. Конкуренты могут шлепнуть информатора в двух кварталах отсюда, могут изловить и допросить, но поговорить точно дадут.
«Как интересно. И от кого же мы скрываемся?»
— Занятно, — сказала она вслух. — Ресторан? За обед платит контора?
— А как же.