Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На её обучение ушло много времени. Но все тяготы учебы были уравновешены двумя обстоятельствами, каждое из которых по отдельности могло бы послужить достаточным утешением. Во-первых, её учителем был сам принц. А во-вторых, она теперь могла прыгать со скал в озеро сколько душе угодно. Принцесса, разумеется, предпочитала прыгать вместе с принцем, и при этом они поднимали такие фонтаны брызг, что прежние всплески были ничто перед нынешними.

Озеро больше не иссякало. Со временем оно источило кровлю пещеры и просто стало вдвое глубже, чем было.

Принцесса отомстила своей тетке при первом же свидании: она крепко наступила ей на мозоль, — и это было все, что она себе позволила. Но и о том ей пришлось пожалеть на следующий же день, когда разнеслась весть, что вода подмыла тетушкин дом и он посреди ночи обрушился, похоронив хозяйку под развалинами. Никто не дерзнул искать её тело под обломками. Там оно покоится и по сей день.

Принц и принцесса жили-поживали и были счастливы. Короны у них были золотые, одежда полотняная, обувь кожаная, а детки всякие: и девочки были, и мальчики, — причем ни один из них, насколько известно, даже в самых сложных обстоятельствах не утратил ни частицы из положенной им доли земного притяжения.

Э. ЛЭНГ

Хроника исторических событий в королевстве Пантуфлия

Принц Зазнайо

От автора

О древнем королевстве Пантуфлия[40] известно очень мало. Аборигены говорят по-немецки. Но царствующая фамилия, как водится, иностранного происхождения. В Англии, в той правили монархи из норманнов, шотландцев, немцев [41], ну а короли Пантуфлии ведут свое происхождение от древнегреческого семейства Сонливцев [42], которые попали в Пантуфлию во время крестовых походов [43]. Они хотели, как они объясняли, избегнуть походов, считая их неблагоразумными и утомительными. Герб царствующего дома — соня, спящая на зеленом поле, — украшен девизом, который, если перевести с греческого, означает: «Любой ценой — без войны».

Юного читателя может удивить, что такой храбрый принц, как Зазнайо, ноги которого всегда были в стременах, а копье наготове, происходил из семейства Сонливцев, отличавшихся феноменальной ленью и миролюбием. Он, очевидно, унаследовал дух своей великой прародительницы, чью биографию нельзя обойти молчанием. Покинув свое родное королевство, дабы не участвовать в крестовых походах, будущий основатель монархии Пантуфлии высадился на остров Кипр [44], где, спасаясь от полуденной жары, забрался в пещеру и прилег отдохнуть.

Между тем, в пещере обитал громадный дракон весьма неприветливого нрава. Представьте себе ужас беглеца, когда его пробудили от сна огненное дыхание и обвившиеся вокруг него чешуйчатые кольца!

— Отстань ты со своими дурацкими шутками! — воскликнул принц, вообразив со сна, что над ним подшутил кто-то из свиты.

— Это ты называешь шуткой? — И на уровне глаз его высочества возник раздвоенный хвост.

— Убери эту штуку прочь, — раздраженно приказал принц, — и дай человеку спокойно вздремнуть.

— Поцелуй меня! — проревел дракон [45], сожравший на своем веку немало храбрых рыцарей, отказавшихся целовать его.

— Только и всего? — сонно пробормотал принц. — Да пожалуйста. Любой ценой — без войны! — И он поцеловал дракона, который в ту же минуту обернулся красивейшей из принцесс. Дело в том, что её заколдовал злой волшебник, и она должна была томиться в облике дракона, пока её не рискнет поцеловать какой-нибудь храбрец.

— Любовь моя! Мой герой! Мой повелитель! Как долго я тебя ждала! Отныне я навеки твоя! — Так шептала ласковым тоном леди Драконесса, как её с тех пор прозвали.

По убеждениям своим холостяк, принц, однако, был слишком хорошо воспитан, чтобы оказать сопротивление.

Леди Драконесса, дама необычайной силы воли, энергии и честолюбия, взяла в свои руки командование супругом и его приверженцами, повела их вверх по Дунаю, захватила княжество, чей владетель отсутствовал по причине крестового похода, посадила на трон своего супруга и с течением времени стала матерью маленького принца, который приходится прапрапрапрадедушкой нашему принцу Зазнайо.

От сей предприимчивой прародительницы и унаследовал наш принц отважный, деятельный характер. Но, говорят, окружающие не раз слыхали, как супруг леди Драконессы повторял в слегка измененном виде фамильный девиз: «Любой ценой — без жены».

Ну вот, теперь вы знаете о ранней истории Пантуфлии ровно столько же, сколько и автор. Собирая материалы к нижеследующей истории в архивах Пантуфлии, издатель стал неоплатным должником людей ученых. «Возвращение Бенсона» (гл. XII) — плод исследований покойного Алана Квотермена [46].

Тогда как последним пожеланием принца Зазнайо я обязан фантазии, а возможно, эрудиции одной дамы. Монография об огненном драконе в Южной Африке, где его называют Нанабуэлеле (ничего не поделаешь, трудное слово), опубликована на французском (перевод с языка племени басуто) господином Полем Себильо [47] в «Обзоре народных преданий». Ледомахой издатель обязан «Путешествию на Луну» господина Сирано де Бержерака [48].

ГЛАВА I О том, как феи не получили приглашения во дворец

Правили некогда Пантуфлией король с королевой. Все у них было для счастья, недоставало лишь одного — детей. Короля это огорчало еще больше, чем королеву, женщину умную, ученую, которая не признавала кукол даже в раннем детстве. Но и она, несмотря на все книги, которые читала, и картины, которые писала, не прочь была стать матерью маленького принца. Король с удовольствием посоветовался бы с феями, но королева и слышать об этом не хотела. Она в них не верила, считала, что их нет и никогда не было, и стояла на своем, хотя «История королевского дома» изобиловала рассказами про фей.

В конце концов, у них все-таки родился сын, и все в один голос заявили, что прекраснее ребенка никто не видал. Даже её величество, уж на что она привыкла не верить всему, что говорили ей придворные, и та соизволила признать, что дитя и в самом деле прекрасное, что есть, то есть.

Приближалось время крестить младенца, и вот однажды, сидя за завтраком в летней гостиной, король с королевой принялись обсуждать это событие. Комната была роскошная, вся увешенная портретами августейших предков. Тут была Золушка, бабка нынешнего монарха, выставившая вперед ножку в хрустальном башмачке. Был тут маркиз де Карабас, достигший, как всем известно, положения принца-консорта благодаря женитьбе на дочери короля. На ручке королевского кресла примостился знаменитый кот, обутый в сапоги.

Висел на стене портрет прекрасной девушки, погруженной в сои: то была Спящая Красавица, тоже родоначальница правящей королевской фамилии. Там можно было видеть еще целое множество разных знаменитостей [49].

— Ты пригласила всех, кого надо, моя дорогая? — спросил король.

— Всех, кого следует пригласить, — отвечала королева.

— Люди в подобных случаях очень склонны обижаться, — продолжал его величество. — Ты не забыла ни одной из наших тетушек?

— Не забыла. Уж эти мне старые ведьмы! — Тетушки короля были старомодны и относились к королеве неодобрительно. И она это знала.

[40] Пантуфлия — название этого государства образовано от французского слова pantouiles (шлепанцы, комнатные туфли) и очень точно передает основную черту характера представителей правящей династии, по крайней мере в первых поколениях.

[41] В Англии… правили монархи из норманнов, шотландцев, немцев… — Имеются в виду английские правящие династии после завоевания Англии норманнами во главе с Вильгельмом Завоевателем в 1066 г.: норманны — потомки Вильгельма Завоевателя, шотландцы — династия Стюартов, немцы — Ганноверская династия. Этот перечень можно продолжить: Плантагенеты — выходцы из Франции, Тюдоры — выходцы из Уэльса.

[42] …ведут свое происхождение от древнегреческого семейства Сонливцев. — Ироническая аллюзия на традицию средневековых хронистов, нередко возводящих генеалогию своих героев к персонажам древнегреческой мифологии. Особенно иронично звучит сочетание «древнегреческое семейство Сонливцев», ибо в этой «фамилии» проявляется качество, отнюдь не свойственное героям Древней Греции.

[43] …во время Крестовых походов. — Крестовые походы, совместные походы рыцарства многих европейских государств в Палестину под предлогом «освобождения гроба господня», были вызваны не только религиозными, но и политическими причинами. Эпоха Крестовых походов охватывает почти два века: первый поход начался в 1096 г., восьмой закончился в 1270 г.

[44] …высадился на остров Кипр… — Примечательно, что встреча основателя Пантуфлии со своей будущей супругой произошла именно на этом острове, который ещё со времен античности связывали с культом богини любви Афродиты, или Киприды.

[45] «Поцелуй меня,» — проревел дракон… — В этом эпизоде Лэнг нарушает сказочную традицию: ведь каким бы превращениям ни подвергались герои сказки, они всегда сохраняют свой пол. Данная ситуация для европейского читателя выглядит несколько неожиданной. Возможно, что этот ход был подсказан Лэнгу повестью французского писателя Казота (1719–1792) «Влюбленный дьявол».

[46] «Возвращение Бенсона» — плод исследований покойного Алана Квотермена. — Не исключено, что приписывание этого «ученого труда» авторству Алана Квотермена — шутка Лэнга. Алан Квотермен — главный герой романов Г. Р. Хаггарда (1856–1925) «Алан Квотермен» (1887), «Копи царя Соломона» (1886). В приключенческих и исторических романах Хаггарда широко используются элементы фантастики и мистики. В сотрудничестве с Э. Лэнгом Хаггард написал роман «Мечта мира» (1891), в котором отразилось увлечение Лэнга греческой мифологией.

[47] Поль Себильо (1846-?) — французский художник и литератор, известный исследователь фольклора. В связи с Огненным драконом Лэнг имеет в виду исследование Себильо «Народные предания верхней Бретани».

[48] «Путешествие на Луну» г. Сирано де Бержерака — имеется в виду утопический роман французского писателя Савиньена Сирано де Бержерака (1619–1655) «Иной свет, или Государства и империи Луны» (первое издание вышло в 1657 г.).

[49] …целое множество разных знаменитостей… — При всем разнообразии знаменитых предков правящего монарха, чьи портреты украшают стены гостиной, их роднит то, что все они созданы воображением великого французского сказочника Шарля Перро. Даже хронология соблюдена очень точно. Король Пантуфлии вполне мог быть внуком Золушки, ведь когда читатели познакомились с её историей (первое издание сказок Перро вышло в 1697 г.), ей было лет шестнадцать.