Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Принцесса никуда не выходила из своей комнаты. Шторы в комнате были опущены, чтобы не было видно иссякающего озера. Но это зрелище неотступно стояло перед мысленным взором принцессы. Оно настолько завладело её воображением, что ей казалось: озеро — это её душа, и это её душа иссыхает, обращается в вязкую муть, теряет подвижность и умирает. И шаг за шагом, во всех ужасных подробностях, она всем сердцем переживала гибель озера, едва не теряя рассудок. Что до принца, она о нем забыла. Насколько его общество радовало её в воде, настолько юн был ей безразличен вне этой стихии.

Да что принц — она об отце и матери словно позабыла.

Озеро продолжало иссякать. Среди переменчивого мерцания глади стали появляться густые пятна застывшего блеска. Пятна превратились в плоские илистые островки, островки разрастались, соединялись, то там, то сям на них торчали камни, местами кишела барахтающаяся рыба и вьющиеся угри. Повсюду бродил народ, собирал живность, а заодно поглядывал, не найдется ли чего, когда-то упавшего в воду с королевских ладей.

Наконец озеро иссякло целиком, осталось лишь несколько прудов на местах прежних больших глубин.

Однажды ватага подростков добралась до одного из таких прудов в самой середине бывшего озера. Это был окруженный скалами бассейн, довольно глубокий. Осматривая его, мальчишки увидели на дне что-то желтое, отблескивающее на солнце. Один из них нырнул в бассейн и вытащил золотую пластинку, с обеих сторон покрытую надписями. Пластинку доставили королю.

На одной стороне пластинки было написано:

Эти слова были слишком загадочны даже для короля и придворных. Но надпись на обороте пластинки несколько проясняла дело. Она сводилась вот к чему:

«Если озеро исчезнет, следует найти отверстие, в которое уходит вода. Но незачем пробовать остановить сток обычными средствами. Помочь беде может только один способ: только живое человеческое тело прервет бег воды. Человек должен решиться на это по собственной воле, а озеро, наполняясь, лишит его жизни. Ухищрения бесполезны, а народу, не способному породить хотя бы одного героя, незачем жить на земле».

XIII. Вот и я!

Это откровение разбило сердце короля. Не потому, что мысль о принесении в жертву подданных была противна его натуре, а потому, что он не верил в существование подданных, которые добровольно приносят себя в жертву.

Но приходилось спешить: принцесса слегла и вернуть её к жизни могла лишь озерная вода, остатки которой ни на что не годились. И король приказал объявить по всему королевству о том, что написано на чудесной золотой пластинке.

Добровольцы не объявлялись.

Тем временем принц на несколько дней отправился в леса спросить совета у одного отшельника, которого повстречал еще по пути к Диво-озеру. И до возвращения ничего не знал о воле небес.

Вернувшись и во всех подробностях узнав о происшедшем, он сел и задумался. «Если я этого не совершу, — размышлял он, — принцесса погибнет, а следом и я лишусь ненужной мне больше жизни. Стало быть, совершив это, я ничего не потеряю сверх того, что теряю так или иначе. А она про меня скоро позабудет, и жизнь её опять станет такой же прекрасной, как была. Никогда не будет в мире большей красы и счастья, да только все это не для меня. (И тут бедняга принц горько вздохнул.) Как прекрасно будет озеро при лунном свете, а на нем, словно своенравная богиня, будет играть это удивительное существо! Хотя, если так-то поглядеть, тонуть дюйм за дюймом — дело, пожалуй, нелегкое. При моем-то немалом росте! (Тут принц криво усмехнулся.) Но опять же, чем дольше, тем лучше. Ведь я могу потребовать, чтобы все это время принцесса была рядом со мной. Я ещё раз её увижу, даже, может быть, поцелую и погибну, глядя ей в очи. А это не смерть. По крайней мере мне будет не до смерти. И вокруг меня будет озеро, оживающее для моей единственной красы! Ну что ж. Отлично, я готов».

Он поцеловал принцессины туфельки, положил их на место и отправился в королевские покои. На ходу сообразив, что проявлять какие-либо чувства в этом деле будет неуместно, он решил держаться как ни в чем не бывало, даже с некоторым удальством. И поэтому постучал в дверь королевской сокровищницы, поскольку тревожить там короля — не было большего преступления.

Услышав стук, король вскочил и в бешенстве распахнул дверь. Увидев перед собой чистильщика обуви, он выхватил меч. Прискорбно, но это был его обычай защищать свое королевское достоинство, когда он находил, что его чести нанесен урон. Но принц ни чуточки не испугался.

— Ваше величество, — сказал он. — Я ваш виночерпий.

— Мой виночерпий? Ты подлый врун. Ты что несешь?

— Несу пробку для вашей бутылки.

— Ты что, спятил? — гаркнул король, замахиваясь мечом.

— Я собираюсь заткнуть ваше прохудившееся озеро, великий государь, а уж чем — пробкой ли, затычкой ли, заглушкой ли — это уж называйте как угодно, — сказал принц.

Король был в таком бешенстве, что слова не мог выговорить. Пока он совладал с собой, он заодно успел сообразить, что убить единственного человека, изъявившего желание быть полезным в нынешней крайности, было бы чудовищным расточительством. Тем более что этот нахал будет вскоре умерщвлен не менее надежно, чем от собственной руки его величества.

— Ах вот что! — сказал наконец король, с трудом заталкивая меч в ножны, уж больно тот был длинен. — Весьма обязан, дурачина! Винца не хочешь?

— Нет, спасибо, — ответил принц.

— Прекрасно, — сказал король. — Может, перед этим сбегаешь домой, повидаешься с родными?

— Нет, спасибо, — ответил принц.

— Тогда за дело. Пойдем-ка поищем эту дырку, — сказали его величество и вознамерились было призвать свиту.

— Постойте, ваше величество. У меня есть одно условие, — остановил его принц.

— Условие? — воскликнул король. — Мне? Еще чего! Да как ты смеешь!

— Как вам будет угодно, — хладнокровно ответил принц. — В таком случае позвольте откланяться.