— Армии, ваше королевское высочество, всегда обходятся дорого.
Принцесса села и с улыбкой пригласила Уиггс занять место рядом.
Дамы из свиты принцессы разбились на группы и в еще более живописных позах, чем раньше, расположились у нее за спиной [116].
— Ваше королевское высочество готовы?
— Вполне, графиня.
Графиня хлопнула в ладоши.
После минутного замешательства вооруженные до зубов амазонки стали маршировать вокруг дерева. Зрелище было впечатляющее. И все-таки Уиггс чуть не испортила парад.
— Да это же Уоггс! — воскликнула она.
— Глупое дитя, — негромко сказала Белвейн, незаметно награждая её щипком.
Принцесса оглянулась.
— Эта дурочка, — объяснила графиня, — вообразила, будто узнала свою подружку в рядах славной армии вашего королевского высочества.
— Как это она умудрилась? Для меня они все на одно лицо.
Белвейн оказалась на должной высоте:
— Так кажется из-за формы и армейской дисциплины, — сказала она. — Многие это замечают.
— Наверно, так, — согласилась принцесса. — А разве им не положено маршировать по четыре в ряд? Мне кажется, что когда я как-то ходила на парад с папочкой…
— Что вы, ваше королевское высочество, ведь в той армии были мужчины. Что касается женщин — видите ли, если они маршируют в один ряд, они сразу начинают болтать.
Придворные, которые стояли, опираясь на правую ногу и согнув левое колено, теперь переместили тяжесть тела на левую ногу и согнули правое колено. Уоггс тоже начала уставать. Последняя рота армии амазонок маршировала уже не с такой непринужденностью, как первая.
— Наверно, мне следует приказать им остановиться и обратиться к ним с речью? — спросила Гиацинта.
Белвейн на какое-то мгновение растерялась.
— Боюсь, что… что ваше королевское высочество… — Она замялась, усиленно соображая. — Боюсь, что это противоречит духу… королевских инструкций. Армия… армия в строевом порядке должна маршировать. — Она сделала указующий жест рукой. — Должна маршировать, — повторила она, невинно улыбаясь.
— Понятно, — сказала Гиацинта, виновато покраснев.
Белвейн громко кашлянула. Третья с конца амазонка посмотрела на нее вопросительно. Предпоследнюю приветствовали еще более громким кашлем. Последняя на всякий случай показалась, но её встретили таким недвусмысленным хмурым взглядом, что было очевидно — пора заканчивать парад. Уоггс сняла шлем и присела отдохнуть под кустами.
— Вот и все, ваше королевское высочество, — объявила графиня. — В параде участвовали 158 амазонок. 217 отрапортовались больными — получается 622. 9 стоят на посту во дворце, 632 и 9 будет 815. Да еще 28 не достигли призывного возраста. Округлим до тысячи.
Уиггс открыла было рот, чтобы что-то сказать, но решила, что её госпожа сама это скажет. Однако Гиацинта растерялась.
Белвейн подошла ближе.
— Я… ммм… не помню, говорила ли я вашему королевскому высочеству, что сегодня день выплаты жалованья. Одна серебряная монетка в день, а в неделе несколько дней, умножаем на… на сколько же это? Получается десять тысяч золотых монет. — Она протянула принцессе красиво разграфленную ведомость. — Если ваше королевское высочество подпишет вот здесь…
Принцесса машинально поставила свою подпись.
— Благодарю вас, ваше королевское высочество. А теперь я, пожалуй, пойду получу деньги.
Она присела в глубоком реверансе, потом, вспомнив свой чин, откозыряла и зашагала прочь.
Роджер Скервилегз, посмотрев, как она удаляется, не испытывая ни малейших угрызений совести, сразу перешел бы к следующей главе, начав её словами: «Тем временем, король…» — и у вас создалось бы впечатление, будто Белвейн — обыкновенная воровка. Но я не такой летописец, как он. Чего бы мне это ни стоило, а я буду справедлив к моим героям.
[116] …дамы из свиты принцессы в живописных позах… расположились у нее за спиной. — Не исключено, что при описании этой сцены Милн имел в виду картину немецкого. живописца К. Винтерхальтера (1806–1873) «Императрица Евгения и её двор». Евгения — супруга французского императора Наполеона III.