— Извините, мэм. — Уоггс явно нервничала.
Графиня поморщилась на это «мэм», но спросила как ни в чем не бывало:
— Что ты там про меня болтаешь?
— Н-ничего, мэм.
Белвейн снова поморщилась и сказала:
— Ты знаешь, что я делаю с девчонками, которые всякое обо мне болтают? Я отрубаю им головы. Я… — Она пыталась придумать что-нибудь пострашнее. — Я… я приказываю не выдавать им варенье к чаю. Я… я на них ужасно сержусь!
Уоггс внезапно поняла, сколь тяжкое преступление она совершила.
— О, пожалуйста, мэм! — Совершенно сраженная, она упала на колени.
— Прекрати называть меня «мэм»! — взорвалась Белвейн. — Это так вульгарно! Для чего же я, по-твоему, из кожи вон лезла, чтобы стать графиней, как не ради того, чтобы меня перестали наконец называть «мэм»?
— Я не знаю, мэм, — робко сказала Уоггс.
Белвейн перестала обсуждать эту тему. Все равно целое утро все идет шиворот-навыворот.
— Подойди, дитя, — вздохнула она, — и послушай. Ты была скверной девочкой, но я намерена на этот раз тебя простить. Зато я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня.
— Да, мэм, — сказала Уоггс.
На этот раз Белвейн только пожала плечами. Внезапно её осенила блестящая идея.
— Её королевское высочество собирается произвести смотр своей армии амазонок. Это желание совершенно неожиданно пришло в голову её королевскому высочеству — и при этом в самый неподходящий момент, потому что случилось так, что армия… ммм… что же делает армия? Ах да, находится на маневрах в других частях страны. Но мы не должны расстраивать её королевское высочество. Что же нам делать?
— Не знаю, мэм, — тупо сказала Уоггс.
Не ожидая от нее никакой реальной поддержки, графиня продолжала:
— Так я тебе скажу. Видишь вон то дерево? Ты будешь маршировать вокруг него, вооруженная до зубов.
Отсюда будет казаться, что там проходит огромная армия. За это я тебя вознагражу. Ты получишь… — Она пошарила у себя в сумочке. — Нет, пожалуй, я буду твоей должницей. Ты поняла?
— Да, мэм, — сказала Уоггс.
— Что ж, отлично. Беги скорей во дворец, достань меч и шлем, лук и стрелы — все, что хочешь, а потом возвращайся сюда и жди вон там, за кустами. Когда я хлопну в ладоши, армия начнет маршировать.
Уоггс сделала реверанс и убежала.
Возможно, что, оставшись одна, графиня возобновила бы свой монолог, но мы этого никогда не узнаем, потому что в следующую минуту на противоположном конце лужайки появилась принцесса со своей свитой. Белвейн пошла ей навстречу.
— Доброе утро, ваше королевское высочество, — сказала она. — Прекрасный день, не правда ли?
— Превосходный, графиня.
В присутствии свиты Гиацинта чувствовала себя увереннее, но при первых же словах графини она поняла, что самообладание покидает её. Я, кажется, уже говорил, что так же бывает и со мной, когда я разговариваю с моими издателями?
Придворные остановились в живописных позах, а графиня продолжала:
— Рядовые армии амазонок вашего королевского высочества, — здесь она козырнула: после некоторой тренировки этот жест выходит лихо, — несколько недель с нетерпением дожидаются этого дня. Сердца их наполняются гордостью при мысли о том, что ваше королевское высочество проводит этот смотр!
Она так часто платила — вернее, получала — жалованье армии, что уже сама готова была поверить в её существование. Она даже составляла великолепными красными чернилами списки рот и адресовала себе самой представления к производству капралов в сержанты.
— Боюсь, что я не очень разбираюсь в армиях, — сказала Гиацинта. — Ими всегда занимался папочка. Но я считаю, что ваша идея мобилизовать женщин на мою защиту просто великолепна. Только обходятся они дороговато, не так ли?