Читать книгу «Введение (ал-Мукаддима)» онлайн.

Рассмотри это также на примере населения Каира (миср), схожего с просторами ал-Джазиры или весьма близкого к оным: как этими людьми овладело веселье, легкомыслие и недальновидность! Они не запасают продовольствия ни на год, ни на месяц, питаясь, как правило, тем, что принесут с рынка. А вот Фес, одна из территорий Магриба, напротив, расположен глубоко в прохладных возвышенностях, — и смотри, как взор жителей здесь опечален грустью, как пекутся они о том, что будет дальше! Домохозяин здесь, имея двухлетний запас пшеницы, чуть свет отправляется на рынок купить еды на день, опасаясь утратить даже малость запасенного.

Исследуй так климаты и земли — и везде обнаружишь влияние особенностей воздуха на местные нравы…

Введение 5.

Различие обустроенности по обилию (хисб) и недостатку (джу‘) пищи и влияние этого на тела и нравы людей

…Обилие пищи и разлагающихся гниющих составов с их влажностью порождает в теле мерзкие излишки (фадалат), образующиеся в результате превращения ее (влажности. — А.С.) в воду (иктар) не в [должном] соотношении. Вслед за этим цвет становится тусклым, а фигура, как мы говорили, отвратительной от обилия плоти. Влажность затмевает ум (азхан) и мысль, поскольку в мозг поднимаются ее гнусные испарения, что ведет к тупости и слабоумию (гафла), а в целом — к отклонению от умеренности…

Рассмотри это на примере людей. Мы видим, что население климатов, богатых питанием, изобилующих посевами, скотом, едой-к-хлебу, плодами, отличается чаще всего тупостью ума и жесткостью плоти…

Знай, что влияние изобилия на тело и его состояния сказывается даже в делах религии и поклонения. Как жители пустыни, так и городские, практикующие голод (джу‘) и воздержание (таджафин) от удовольствий, более религиозны и склонны к поклонению, нежели те, кто привык к довольству и изобилию. Более того, в городах очень мало религиозных людей: здесь распространены жесткость (касава) и неразумие (гафла), связанные с чрезмерным потреблением мяса, еды-к-хлебу и отборной пшеницы. В силу этого люди, практикующие поклонение (‘уббад) и воздерживающиеся от мирского (зуххад), встречаются в основном среди жителей пустынь, пища которых скудна…

Знай, что телу со всех точек зрения полезнее голод, нежели излишек питания, если только человек способен голодать или ограничивать себя в пище, и что голод, как мы говорили, дает телу и разуму ясность и правильность. Вникни в это, рассмотрев влияние пищи на тело. Питающиеся мясом внушительных крупнотелых животных сами из рода в род становятся такими же. Примером тому служат и обитатели пустыни, и жители города. Или взять питающихся молоком и мясом верблюда, как это влияет на их нрав: тут и терпение, и выносливость, и способность носить тяжести, как у верблюда…

Если пища оказывает, как видим, такое влияние на тело, то и голод, вне всякого сомнения, оказывает свое влияние, ибо противоположности равно имеют либо не имеют влияния. Влияние голода заключается в свободе тела от разлагающихся излишков и влажных примесей, губительных для тела и разума, равно как влияние пищи сказывается в наличии всего этого в теле. Бог знает все.

Глава II,

с отделами (фусул) и вступлениями (мукаддимат).

Об обустроенности на открытых пространствах (‘умран бадавийй), о диких народах и о племенах и о состояниях всего этого

Отдел 1.

Народы (аджйал)[20] обитают на открытых (бадв) или огороженных (хадар) пространствах[21] естественно

Знай, что состояния народов различаются так, как различаются их способы добывания средств к жизни. Ведь общежитие их устроено ради сотрудничества в обретении оных, начинают (ибтида’) же с [добывания] необходимого (дарурийй), к которому [естественно] склонны (нашит)[22], а уж потом идет вытекающее из потребности (хаджийй) и дополнительное (камалийй).

Одни занимаются земледелием (фалах): разводят деревья и растения (гираса) и обрабатывают землю (зира‘а), — другие держат животных: овец, коров, коз, пчел, [шелковичных] червей, — ради производимого ими продукта и излишков их [жизнедеятельности]. Эти земледельцы и животноводы действуют по зову необходимости (дарура). Для них неизбежно открытое пространство (бадв), поскольку оно предоставляет им возможности, которых не даст огороженность (хавадир): земельные угодья, выгоны и пастбища для скота и прочее. Вот почему связанность с открытым пространством в их случае необходима, а общежитие и сотрудничество в удовлетворении нужд, в добывании средств к жизни и в обустроенности (пища, кров, тепло) ограничивается поддержанием существования и куском хлеба, не более того, поскольку большего они достичь не в состоянии.

Далее, если положение этих людей, добывающих средства к жизни, улучшится, если их состоятельность и благоденствие превысят уровень необходимого (хаджа)[23], это даст им покой и отдохновение [от забот] (да‘а). Они начнут сотрудничать в добывании превышающего необходимое (дарура): обретать обильное питание и многочисленные одеяния, достигая в том изысканности, расширять жилища, разбивать города (мудун) и населенные пункты (амсар)[24] для огороженной оседлой жизни (тахаддур).

Затем благосостояние и свобода от забот о хлебе насущном (да‘а) возрастают, а роскошь входит в привычку. И вот — изысканность пищи и качество блюд, выбор пышной одежды из шелка, парчи и тому подобного, возведение высоких домов и дворцов великолепной постройки и убранства, достижение пределов [совершенства] в ремеслах и искусствах (сана’и‘), обретающих полную актуальность после потенциальности. Тогда люди селятся в замках и чертогах, проводят туда воду, делают их все выше и выше, совершенствуют их убранство. Теперь каждый по-своему улучшает средства жизни — одежду, постель, блюда и сосуды.

Это — обитатели огороженных пространств (хадар), что значит — оседлые (хадирун), живущие в городах и населенных пунктах. Одни из них добывают средства к жизни ремеслами и искусствами, другие — торговлей. Их доходы (макасиб) в сравнении с жителями открытых мест (’ахл ал-бадв) обильней и дают больший достаток, поскольку они имеют сверх необходимого, а средства жизни у них соответствуют добытому.

Этим доказано, что народы обитают на открытых или огороженных пространствах естественно и неизбежно, как мы то описали.

Отдел 3.

Жизнь на открытом пространстве первее жизни на огороженном и предшествует оной, а пустыня (бадийа) — основа обустроенности, тогда как населенные пункты — продолжение (мадад) оной

Мы говорили, что на открытом пространстве [живут] те, кто ограничивается необходимым и не может иметь большего, тогда как на огороженном — те, кто в своей жизни и обеспечении достатка занят удовлетворением дополнительных потребностей роскоши. Нет сомнения, что необходимое первее (акдам) связанного с потребностью (хаджийй) и оному предшествует, а поскольку необходимое — основа (’асл), а дополнительное (камалийй) — ветвь (фар‘), от оной основы устроенная, то жизнь на открытом пространстве — основа городов и оседлости и оным предшествует[25]. Ведь сначала человек ищет необходимого, а к дополнительному и к роскоши приходит, только если необходимое уже наличествует. Так что суровость (хушуна) открытых пространств предшествует утонченности огороженных…

Отдел 7.

Жилье (сукна) на открытом пространстве могут устраивать только племена—носители спаянности (‘асабиййа)[26]

…Нравы людей таковы, что меж ними царит несправедливость (зулм) и вражда: кому приглянулось имущество брата, тот уж тянет к нему руки, если только не сдержит его какой-нибудь усмиритель…

В городах и населенных пунктах взаимную вражду людей сдерживают правители и государство: они связывают руки всем нижестоящим, так что одни не могут затронуть других или напасть на них. Так мудрость принуждения (кахр) и власти (султан) устраняет несправедливость — если только оная не проистекает от самого правителя. Внешних врагов сдержат укрепленные стены, если те нападут незаметно… Либо же отпор им дадут дополнительные силы защитников, помогающих государству…

Что касается жителей открытых пространств, то у них один хайй от другого[27] удерживают шейхи и старейшины благодаря всеобщему почтению и уважению к ним. От внешнего [нападения] их очаги охраняют защитники этой области из числа воинов и юношей, известных своим мужеством. Однако они станут охранять и обороняться, только если представляют собой спаянность и единую линию родства (насаб), — ведь в таком случае их могущество возрастет и их будут страшиться.

Привязанность человека к своим родным, с которыми он спаян, известна, и в природе людей — та привязанность и сострадание к единоутробным и родным, которые Бог вложил в сердца Своих рабов. Благодаря этому возрастает их взаимная поддержка и взаимовыручка, и они внушают тем больший трепет врагу…

А кто одинок и не имеет родственников, редко когда питает привязанность к своим сотоварищам. Если в годину войны злые тучи затянут небо, такие люди малодушно разбегутся и в одиночку будут искать спасения каждый сам для себя. Они не способны организовать жилье (сукна) в пустыне, поскольку в таком случае станут легкой добычей других народов, коли те пожелают их поглотить.

Итак, мы показали это относительно жилья, которое нуждается в защите и охране. Так же это должно быть ясно относительно всякого дела, которое люди решат совершить: дать пророчество, устроить царство, выступить с [религиозным] призывом. За любую подобную цель нужно сражаться (китал), иначе ее не достичь, поскольку упрямство и противление укоренено в людях. А в сражении, как мы говорили, не обойтись без спаянности. Сделай же это себе путеводителем[28], коим будешь руководствоваться в том, что мы собираемся тебе показать. Бог дарует правильность.

Отдел 8.

Спаянность вызвана сращением через родство или чем-то, имеющим тот же смысл

За весьма небольшим исключением, людям по природе свойственно родственное чувство. Вот почему мы не можем пережить (ну‘ра)[29], когда нашим близким и единоутробным грозят напасти или гибель. Ведь душа человека бывает несчастна (гадада) оттого, что его родственник сталкивается с притеснениями и враждой, и тогда он стремится оградить его от злоключений и смерти. Такова естественная склонность (наз‘а таби‘иййа) людей во все времена.

Если родство, сплачивающее поддерживающих друг друга людей, является очень близким, и благодаря ему они едины (иттихад) и сращены (илтихам), то связывающие их узы будут явными (захира). Тогда эти узы сами по себе и в силу своей ясности (вудух) будут вызывать то [о чем мы говорили]. Если же родство более дальнее, то частично оные узы могут быть забыты…

Отдел 11.

Главенство (ри’аса) всегда принадлежит определенному кругу (нисаб махсус) носителей спаянности[30]

Знай, что, хотя любой хайй и батн[31] среди племен представляет собой единую группу (‘исаба) благодаря общей линии родства, среди них есть и прочие спаянности, возникающие вследствие особых линий родства со сращенностью более сильной, нежели их общая линия родства. Таковы, например, один род (‘ашир), или представители одного дома (байт), или братья [среди] сыновей одного отца, — но не таковы двоюродные братья со стороны отца, ближние или дальние. В своей отдельной линии родства они укоренены глубже, и вместе с тем имеют общую линию родства с другими группами (‘аса’иб). Они переживают (ну‘ра) за родственников и по своей отдельной линии, и по общей линии, однако в своей отдельной линии родства их переживания сильнее в силу более близкой сращенности.

[20] В классическом арабском слово джил (мн. аджйал) употреблялось как синоним ша‘б (букв. «ответвление»). Нормативным было выражение джил мин ан-нас («человеческое ответвление»); так, объясняя, кто такие ‘араб «арабы», барбар «берберы», сакалиба «славяне» и т.п., Ибн Манзур говорит, что каждые из них — это некое джил мин ан-нас («человеческое ответвление»), обладающее такими-то отличительными чертами. Исходя из этого, я передаю джил словом «народ». Вместе с тем Ибн Халдун употребляет слово джил и в смысле «поколение» (Гл. II Отд. 18 и др.): здесь человеческая общность «ветвится» не по качественным характеристикам, образуя народы, а по хронологическому признаку, образуя поколения.

[21] О терминах бадава и хадара и их производных см. вступительную статью.

[22] Слово нашит в современном арабском означает «активный», «деятельный». То же значение характерно и для классического употребления этого слова, с коннотацией естественной склонности души к труду. Именно это и имеет в виду Ибн Халдун, говоря о необходимых потребностях, к удовлетворению которых человек естественно склоняется.

[23] В данном случае Ибн Халдун допускает очевидную непоследовательность в употреблении терминов: используя, как правило, прилагательное хаджийй «связанное с потребностью» в качестве противоположности для дарурийй «необходимое», он употребляет здесь хаджа «потребность» как синоним дарура «необходимость».

[24] Слово миср (мн. амсар) означает «граница», «приграничная территория», «ограниченная территория»; последнее значение смыкается со значением русского «город». Хотя классические словари прямо указывают на синонимию двух терминов, обозначающих «город» — миср и мадина (мн. мудун), — различие между ними все же остается: миср указывает на территориальную, пространственную составляющую, тогда как мадина — на «укрепленность», наличие «крепости», благодаря чему имеется город. Я передаю миср как «населенный пункт», а мадина — как «город».

[25] Об отношении ’асл-фар‘ «основа-ветвь» применительно к осмыслению жизни на открытом и огороженном пространстве как двух стадий обустроенности см. вводную статью.

[26] О термине «спаянность» (‘асабиййа) см. вводную статью и примеч. 28 к переводу.

[27] О термине хайй см. примеч. 31.

[28] ‘Асабиййа «спаянность» в своем изначальном, доисламском значении «дух родоплеменного единства» устойчиво ассоциировалась именно с военными действиями, со сражением (китал), и эта ассоциация прослеживается в исламской литературе и хадисах, где спаянность, как правило, осуждается как неразумная, неотрефлектированная мотивация, заставляющая человека сражаться насмерть. Интересно, что Ибн Халдун, полностью отходя от классической, резко негативной оценки спаянности, сохраняет эту фундаментальную ассоциацию, переосмысливая «сражение» как необходимость преодолеть сопротивление людей, будь то вооруженное или невооруженное.

[29] Перевожу слово ну‘ра оборотом «не можем пережить», исходя из трактовки, которую дает Ибн Манзур: ну‘ра — нечто, что запало в душу и не перестает заботить. Этим словом обозначались также мухи, залезающие в ноздри («ноздри» — непосредственное значение ну‘ра) скоту и беспокоящие его своим жужжанием.

[30] Эта глава отсутствует в английском переводе Ф. Розенталя.

[31] Хайй, батн, а также (ниже) ‘ашир, байт — единицы родовой организации, меньшие, чем «племя» (кабила).