Как-то неправдоподобно эмоционально она оскорбилась. На что расчет? Что я, будучи пристыженным своими невысокими запросами и выказанным недоверием, немедленно извинюсь и не стану проверять документы? Хм, ок, поиграем в ее игру.
– Простите, Галина, не хотел вас обидеть. Просто, сами же понимаете, время такое… У меня отец – юрист, он всегда говорил, что в таких делах нужно быть щепетильным и все внимательно проверять.
Папа у меня не юрист, но, надеюсь, Галина об этом никогда не узнает.
– Будут вам документы, – сварливо отвечает она. – А что за юрист ваш отец? Из органов?
– Да нет, какие органы! – Вижу, как она, чуть напрягшаяся, облегченно расслабляется. – Обычный юрисконсульт на предприятии. Был. Сейчас на пенсии.
– Приехали, – сухо сообщает мне очевидное риелторша. – Идемте.
Четырнадцатый этаж, нехило. Вид из окна, наверное, прекрасный.
– Снимайте обувь, – говорит Галина. – Здесь, конечно, убираются, но лучше не следить. Мне сегодня эту квартиру еще нескольким клиентам показывать.
Квартира мне сразу и безоговорочно нравится. Гостиная и кухня совмещены в так называемую студию, все новое, после ремонта, мебель не забивает пространство, и ее ровно столько, сколько нужно одинокому холостяку: небольшой обеденный стол на четверых, пара стульев, диван, встроенный кухонный шкаф, электроплита с вытяжкой, чудесный современный холодильник с выдачей льда и питьевой фильтрованной воды. На стене красуется плоский телевизор. В бытовке ждет партию белья стиральная машина.
Квартира точно стоит своих денег.
– Есть кабельное телевидение, – поясняет Галина, заметив, что я осматриваю телик. – Больше двух сотен каналов! Интернет – оптика.
– Круто, – выдыхаю я.
В спальне, помимо шкафа под гардероб и белье, в углу ютится хороший компьютерный столик с полками для книг.
– Оплата, как я и говорила, поквартально – сто тысяч без коммуналки. Плюс депозит за последний месяц – тридцать пять. Депозит, если вернете квартиру в том же состоянии, верну. Берете?
– Возьму с удовольствием, – отвечаю, не сомневаясь. – Но можно мне подумать до завтра?
Все настолько хорошо, что должен быть какой-то подвох. Меня смущает прокачанный аферизм этой мадам.
– Оставляйте задаток и думайте, – жмет плечами Галина. – А нет, так я ее прямо сегодня уже сдам. Желающих знаете сколько?
– Сколько?
– Много! Тысяч десять оставьте, и я подожду до завтра, – она нетерпеливо посматривает на часы. – Решайте, у меня через пятнадцать минут еще один клиент на просмотр.
– Давайте документы на квартиру посмотрим.
– Да, пожалуйста, – легко соглашается она. – Что их смотреть? Вот, смотрите.
Она выкладывает на стол файл с документами и, перебирая, показывает мне.
– Вот мой паспорт – Пархоменко Галина. Вот доверенность от бабушки, Ледовских Евгении Сергеевны, на мое имя, вот, читайте… Уполномочиваю распоряжаться принадлежащей мне по праву собственности квартирой… по адресу… с правом отчуждения… А вот сами документы на квартиру, оформлены на бабушку…
Делаю вид, что изучаю договор, а сам открываю карту в интерфейсе и делаю поиск бабушки Евгении Сергеевны, тридцать шестого года рождения, уроженки Костромской области, и покрываюсь потом. Останки Ледовских Евгении Сергеевны находятся где-то в районе городской свалки.
– А где сама бабушка? – спрашиваю я.
– А в деревне, где же ей еще быть? Тяжко ей в городе, воздух не такой, люди ей не такие, вот и вернулась. Я, говорит, там хочу помереть, где родилась.
– Правильно сделала ваша бабушка, – я соглашаюсь, думая, что делать. – Насчет задатка – у меня с собой нет столько.
– А сколько есть?
– Есть тыщи две, я не думал, что уже сегодня найдем что-то подходящее…
– Давайте сколько есть, так и быть. Вы вроде приличный молодой человек. А я, так и быть, до завтра подожду. Но потом – извините, если не снимете, я сдам! И задаток не верну!