– Алина?
– Да, – девушка настороженно смотрит на меня, не приглашая войти.
– Еще раз представлюсь. Меня зовут Филипп, я работаю вместе с Гришей. Он – хороший парень, но после того, как вы его выгнали, на него смотреть больно… Понимаете?
– Он вас подослал?
– Он вообще не в курсе! – говорю, приложив руку к сердцу, включив все очки харизмы, эмпатии, коммуникабельности, лицемерия и соблазнения. – Честно.
Она нервно вытирает руки о передник и отступает от дверного проема, что можно расценить как приглашение войти. Медленно, давая ей возможность изменить решение, захожу и прикрываю дверь, словно боюсь спугнуть олененка. Мимоходом проглядываю ее профиль.
Алина Черных, 19 лет.
Текущий статус: безработная.
Третий уровень социальной значимости.
Не классифицирована.
Не замужем. Дети: беременна мальчиком, срок 148 дней.
Замечена в противоправных действиях!
Настроение ровное, не похоже, чтобы сильно переживала из-за размолвки с Гришей. Правда, интерес ко мне повышенный.
– Разувайтесь и проходите, вон тапочки, – командует девушка и оставляет меня одного в тесной прихожей, удаляясь, по всей видимости, на кухню.
Квартирка небольшая, двухкомнатная. Дом хоть и новый, но ремонт в квартире, похоже, сделан кое-как. Дешевые блеклые обои, чуть ли не советских времен, отвалившийся плинтус, межкомнатные двери со стеклянными вставками, одна из которых опасно расколота надвое. А Гриша не такой уж и хозяйственный, как я думал.
Надеваю стоптанные тапочки без задников, которые, похоже, принадлежат Грише, и иду на кухню. Там тоже тесно. Пространство между газовой плитой, кухонным шкафом, холодильником – инородно выглядящим корейским «Самсунгом» – и обеденным столом занято забитыми мусором пакетами и сушилкой для белья.
Заметив мой взгляд, Алина поясняет:
– Лифт не работает… Да вы и так знаете. А мне тяжело сейчас по лестнице подниматься. Чаю? Только заварила.
– Не откажусь.
Девушка сноровисто разливает чай и выставляет на стол розетку с клубничным вареньем. Замечаю, что на ней под передником только короткий шелковый халатик, почти ничего не скрывающий, и чувствую себя неловко.
– Мама передала, свежее, – она садится, с трудом протискиваясь между столом и стулом, упершимся в холодильник. – Как там Гриша?
– Страдает, – отвечаю, отхлебнув чаю. – Вчера я получил премию, пригласил коллег поужинать, отметить. Меня уже не было, но Кирилл, другой наш коллега, у которого сейчас живет Гриша, рассказывал, как он порывался к вам поехать, чтобы помириться.
– Так он и приехал! – звенящим голосом восклицает Алина. – Как всегда, ночью и пьяный!
– А вы что?
– Конечно, не пустила!
– Алина, можно вопрос? Вы официально женаты?
– Нет. А при чем здесь это?
– А почему? Гриша не предлагал расписаться?
– Предлагал, – бурчит Алина. – Я так не хочу! Я красивую свадьбу хочу, много гостей, лимузин, медовый месяц, а не просто пойти и расписаться…
Из дальнейшего разговора картина становится примерно понятной. Да что там примерно, предельно. Юная студентка-провинциалочка цепляет такого же, но уже не совсем юного, провинциала с перспективой – съемной квартирой и постоянным местом работы. Оперативно залетает и ждет предложения. Влюбленный Гриша, немного озадаченный так быстро пролетевшей молодостью и грядущим отцовством, большого энтузиазма не проявляет, но, как положено, радуется и делает Алине предложение.