— В таком случае, моу саб Пилтариаб, мы с удовольствием попросим вас показать дорогу.
— Я очень вам обязан, моу саб Плекс, — сказал Пилтариаб. Теперь от него пахло забродившим соевым соусом — это был запах авуирлийской нетерпеливости. — Идемте на борт.
Кавано посмотрел на паром. Кран уже переносил на борт предназначенные для острова грузы, и отбывающие пассажиры по очереди заходили на паром.
— Хорошо, — пробормотал он. — Идемте.
Тринадцать километров залива Серено они пересекли чуть больше чем за тридцать минут. Кавано боялся, что Пилтариаб будет рядом с ним и Колхиным в течение всего плавания, но едва они успели отчалить, как старатель ушел к двум своим знакомым авуирли, стоявшим на носу парома. За шумом двигателей Кавано не расслышал ни слова из их разговора, но ветер порой доносил сменявшие друг друга запахи копченой рыбы, мяты и хвои.
Паром остановился у пристани, построенной в форме многолучевой звезды мексиканскими колонистами полвека назад, когда в будущее Гранпарры они смотрели с оптимизмом. Швартовы спрыгнули на причал. Кавано почувствовал, как у него напряглись все мускулы. Он обшаривал взглядом пристань, освещенную лишь чуть-чуть получше той, которую они недавно оставили на материке. Если Бронски каким-то образом узнал, что они с Колхиным на острове, то устроить им ловушку он мог только здесь. С парома бежать некуда — за спиной море.
Но в тенях не прятались, поджидая их, миротворцы, и они следом за остальными пассажирами сошли по шатким сходням навстречу свету и шуму острова.
— Похоже, Бокамба нас не встречает, — пробормотал Колхин, когда они достигли арки, которая поблекшими буквами приветствовала всех прибывших на остров Пуэрто Симоне.
Кавано нахмурился:
— Ты его ждал?
— Нет, — произнес Колхин. — Я просто поставил один к трем, что его не будет.
— Только один к трем? — посмотрел Кавано на телохранителя. — И ты не подумал, что об этом стоит и мне сообщить?
— Ну, не при таких низких ставках, — покачал головой Колхин. — Вы бы лишь разволновались. Так, а где Пилтариаб? А, вот он.
— Ах, моу саб Плекс! — Пилтариаб торопливо подходил к ним. Два его приятеля следовали по пятам. — Я уже испугался, что потерял вас. Это мои друзья, старатели моу саб Митлириаб и моу саб Брислимаб. Они пойдут вместе с нами в дом моу саб Бокамбы.
— Вот как? — поморщился Колхин. — А зачем?
— Моу саб Пилтариаб рассказал нам о запахах дома моу саб Бокамбы, — проговорил Митлириаб тихо и неторопливо. — Он уговорил нас самим понюхать.
— А у вас нет других дел? — спросил Колхин.
Митлириаб глянул на Пилтариаба, затем снова на Колхина.
Это был очень осторожный взгляд, по мнению Кавано, — взгляд существа, умудренного жизненным опытом.
— Нам стало интересно, — просто ответил Митлириаб.
— И вам тоже, моу саб Брислимаб? — вступил в разговор Кавано.
Третий авуирли встрепенулся.
— Я тоже хочу отведать этих запахов. — Как и у Митлириаба, в голосе его тоже сквозили ум и опыт.
Но было в этих голосах и лицах нечто большее, чем просто опыт.
Колхин тоже это заметил.
— Сэр? — шепнул он.
Кавано глубоко вздохнул, пытаясь различить запахи авуирлийских эмоций. С Пилтариабом все было ясно — мята и хвоя, смешанные с перебродившим соевым соусом, — это растущее нетерпение и желание поскорее отправиться в путь. Но запахи двух других были для Кавано загадкой. Он знал многих авуирли, но никогда не встречал авуирли с такими запахами.
Но что бы там ни было, ясно одно — поскольку люди не могут выхватить дротиковые пистолеты, им никак не убедить трех авуирли, чтобы не тащились за ними до дома Бокамбы. Впрочем, даже с помощью пистолета добиться этого было бы проблематично.
Кроме того, если Кавано с Колхиным — причина этих ароматов, то, прогнав Митлириаба и Брислимаба, они лишь на время избавятся от неудобств.
— Почему бы и нет? — сделал Кавано приглашающий жест. — Мне тоже интересно, что это за запахи такие. Ведите, моу саб Пилтариаб.