— Подтвердить.
— «Мокасиновые змеи» подтверждают, подполковник, — ответил Крейн. — Вражеские подкрепления занимают позицию в ста сорока трех метрах к югу от объекта.
— Может, они другую лазерную пушку ставят, — предположил Такара.
— Никаких подтверждений тому нет, сэр, — сказал Крейн. — Похоже, они просто ждут.
— Подполковник, я кое-что засек, — послышался голос Эриксона. — Какой-то шум на внешних микрофонах…
Послышался треск, несколько секунд в наушниках слышался только фоновый шум. Затем, когда усилители очистили эфир, послышался далекий механический голос. Тот же самый голос, насколько мог судить Холлоуэй, что был в записи, которую успел передать сержант Яновец прежде, чем его передатчик замолчал.
— …Джирриш. Ваши предложения?
Холлоуэй включил свой коммуникатор.
— Ваши солдаты могут вернуться живыми и здоровыми, — сказал он. — Но они должны оставить все оборудование и вооружение, которое принесли с собой.
Он опустил коммуникатор, не сводя глаз с увеличенной картинки. Через несколько секунд на ней возник призрак, который жестикулировал руками, стреляя бесплотным языком. На другой картинке Холлоуэй видел, как ему отвечает живой джирриш, точно так же выбрасывая и пряча язык. Другой джирриш, шатаясь, встал на колени, и первый прервал разговор с призраком, наклонившись к солдату, чтобы обменяться несколькими фразами. Стоявший на коленях джирриш тоже стрельнул языком, и первый снова повернулся к призраку, возобновив разговор. Он снова наклонился к другому джирриш, затем опять выпрямился.
— Не понимаю, почему старейший просто не передвинется ко второму, — проговорил Такара.
— А он не может, — ответил Холлоуэй. — Обрати внимание: стена входа на прямой линии между этой точкой и ближайшей белой пирамидой. Старейшие не могут проникать сквозь металл.
Призрак наконец исчез. И тут же в наушниках снова послышался треск статики с внешних микрофонов аэрокара-один.
— Зачем вам их оборудование?
Холлоуэй поморщился, снова включая коммуникатор. Он ни в грош не ставил трофейное снаряжение — у миротворцев этого добра хватало, и техникам артиллерийско-технического отдела работы достанет на несколько месяцев. Но ему хотелось знать наверняка, что никто из джирриш не унесет ничего из того, что может оказаться компонентом «Цирцеи».
— Я должен быть уверен, что при отходе они не смогут причинить вреда моим солдатам, — сказал он. — Вы согласны?
Он отключил коммуникатор.
— Может, пообещать, что в случае отказа мы всю компанию превратим в старейших? — предложил Такара.
— Думаю, он это и сам понимает, — произнес Холлоуэй. — Кроме того, вряд ли он знает, что нам о существовании старейших уже известно.
Снова появился призрачный вестник и снова вступил в разговор со стоящим джирриш. Это был очень оживленный, судя по жестикуляции, разговор.
Это можно было понять. Холлоуэй видел, что настает критический момент — командиру джирриш приходится выбирать между жизнью своих солдат и гордостью военачальника. Если он предпочтет бросить их на произвол судьбы, то неизвестно, как это скажется на морали остальных его подчиненных…
Снова — треск в наушниках.
— Я согласен, — сказал механический голос.
Холлоуэй глубоко вздохнул и снова включил коммуникатор.
— Все в порядке, Эриксон, отходите, — приказал он. — Без резких движений. Дагген, вы все слышали?
— Да, сэр, — ответил Дагген. — Я им не верю, подполковник.
— Я тоже им не очень верю, — сказал Холлоуэй. — Будьте начеку и позаботьтесь о том, чтобы никто ничего не унес. Ни в кулаке, ни под одеждой… впрочем, не мне вас учить.
— Вас понял, подполковник.
— Надеюсь, ты поступаешь правильно, Кас, — проговорил Такара, когда четверо миротворцев появились на мониторе и двинулись к джирриш. — Они превосходят нас числом. Мне не нравится отпускать семерых врагов. Тем более что мы до сих пор ничего не знаем о судьбе Яновца.
— Готов поспорить — он жив, — сказал Холлоуэй. — Дали бы ему сесть посреди их лагеря, чтобы просто убить его? Разве что если бы он сам напал.