— Его горло, — Дел коснулась своего.
— И это тоже причина. Но есть еще и гордость. И репутация, — я пожал плечами. — Юг недостаточно большой для таких танцоров мечей как мы.
— Так что один из вас должен убить другого.
— Только если кто-то из нас будет очень настаивать. Мне бы вполне хватило, если бы он устроил мне в круге аиды и заставил меня сдаться… Я не вижу смысла умирать ради гордости. Танцевать я согласен, это давно назревало. А Аббу? — я снова пожал плечами. — Не знаю. Но я уверен, что он вернется. Сейчас он сдался только потому что НЕ РАБОТАЛ на Сабру и потому что не хотел, чтобы по всему Югу разнесся рассказ о том, как он бросил вызов Песчаному Тигру и победил его, когда тот не мог танцевать.
— ТЫ так думаешь.
— Я знаю. Все это очень серьезно… И Аббу Бенсир, и я большую часть наших знаменитых жизней выслушивали рассказы друг о друге. А поскольку пока меня не было, он считался лучшим танцором Юга, его это раздражает сильнее. Ни один человек, бывший первым танцором Юга, по доброй воле никому не отдаст эту честь… А потом появился я. Конечно задолго до этого он получил серьезное предупреждение, когда я чуть не раздробил ему горло деревянным мечом.
Дел криво улыбнулась.
— А ты к этому относишься так же?
— Ты хочешь знать, буду ли я также злиться, когда придет кто-то моложе и способнее? — я пожал плечами. — Когда это случится, я буду уже стариком. Тогда мне будет все равно.
Дел расхохоталась.
— Стариком? — переспросила она. — Но ведь это уже случилось.
— Юг никогда тебя не примет, — парировал я, — да и я не соглашусь, что ты лучше меня. Да, ты хорошо танцуешь, но не лучше. — Я вздохнул. — И не забывай, баска, ты женщина. Ни один Южный танцор меча тебя не признает.
— Ты уже меня признаешь. И Аббу, — она вдруг нахмурилась. — Я так думаю. Или он только говорит, что признает в надежде обольстить меня комплиментами и затащить в свою постель, — она засунула прядь волос за ухо. — Мужчины часто так поступают.
— Потому что женщины часто на это покупаются, — я усмехнулся, встретив ее рассерженный взгляд, и начал заворачивать колено. — Жаль, что он не оставил нам свою лошадь.
— А ты ожидал, что он оставит нам лошадь? — изумилась Дел.
— Почему нет? Если остальные танцоры всего в дне пути отсюда, он мог бы дождаться их и вернуться в Искандар.
— Они не в дне пути, не знаю, кто уж там ближе, танцоры мечей или племена. Два дня как минимум из-за самума, — Дел помрачнела. — Ты помнишь?
— А что я должен помнить? — осторожно спросил я.
Волосы снова упали ей на глаза и она нетерпеливо откинула их.
— Ты развернул самум. Ты остановил ветер, песок… и отправил их обратно.
— Но я думал… — я нахмурился. Да, я ХОТЕЛ остановить самум, но не мог вспомнить, как мне это удалось. Дальше были только крики Чоса Деи, забравшегося ко мне в душу. — Ну и ладно, — наконец сказал я. — Если самум задержал их, у нас появился небольшой запас времени.
— Кроме того, если бы Аббу оставил нам лошадь, в их глазах он выглядел бы дураком.
— А ты считаешь, что Аббу Бенсир не может быть дураком? — заинтересовался я.
Дел долго и внимательно смотрела на меня. Лицо ее было непроницаемо, и только в глубине голубых глаз проскальзывало что-то живое — может веселье?
— Наверное может, — наконец объявила она со всей серьезностью. — Ведь вы с ним так похожи.
— Слушай, баска…
Она старательно изобразила удивление.
— А разве я не права? Конечно он старше — хотя намного ли, я не могу сказать, — аиды, ей было весело! — и он, конечно, мудрее, поскольку у него богаче жизненный опыт… но есть и удивительные схожести, — она собрала волосы и начала делить их на три части. — Ну может тому причиной только то, что вы учились у одного шодо.
— Я совсем не похож на Аббу! Ты слышала, каким тоном он спросил: я работаю на женщину? Как будто один этот вопрос оскорблял его, — я замолчал, увидев ее широко раскрытые глаза. — Ему нужно только затащить тебя в постель, потому что он считает, что только там ты можешь полностью раскрыть весь свой талант. Как большинство Южанок.
— Ты когда-то был таким же, — заметила Дел, продолжая заплетать косу.